– Я не могу вспомнить ни одного заклинания! – отозвалась Каттея. – Они потеряли для меня всякий смысл. Килан, ты можешь объяснить, почему они позволяют себе так обходиться с нами? Я чувствую себя совершенно безоружной. Килан, они хотят нам не добра, а зла! На сей раз они заодно со злом!
Она оттолкнула меня и прильнула к Кемоку. Прижимая ее к себе, он глядел на меня через ее плечо, и я впервые видел столько враждебности в его взгляде.
Но я не мог отрицать того, что у него были все основания так относиться ко мне. Я ведь вернулся к ним при содействии той силы, которая оказалась теперь враждебной Каттее. Я свалился им на голову, принеся, похоже, не спасение, а гибель. И все же я не мог согласиться с их отношением к тому, что происходило, хотя уже и сам не очень-то верил в чью-то помощь.
Твари, окружившие нас со всех сторон, становились все наглее. Волчья морда возникла из темноты возле одного из менгиров, серый угрожающе махал перед собой когтистыми лапами. Каттея отстранилась от Кемока и огляделась.
– Посмотрите на камни! – вскрикнула она.
Я пригляделся к менгирам. Если совсем недавно они излучали голубой свет, то теперь их свечение приобрело мутновато-желтый оттенок и вызывало тошнотворное чувство. Похоже, этот свет возбуждал осаждавших нас тварей, ибо все больше и больше зловещих морд появлялось из тьмы в разных местах; нечисть все ближе подбиралась к нам.
Шабр вдруг ударил копытом в землю, и она отозвалась гулом, как если бы ударили в большой барабан. Я оглянулся на Каттею: сестра глотала воздух, пытаясь что-то выговорить, ее голова качалась из стороны в сторону, а вытянутые вперед руки судорожно дергались. Я понял, что она пытается защититься с помощью колдовства, но не может справиться со злыми чарами.
Тем временем Шабр начал трусцой двигаться вокруг площадки. Его бег становился все быстрее и вскоре перешел в галоп. Рогач начал издавать резкие трубные крики. А в желтоватом свете менгиров появлялось все больше и больше оскаленных морд мерзких тварей.
Затем я увидел картину столь невероятную, что сначала не поверил своим глазам. Шабр, который только что носился галопом по утоптанной траве, вдруг оказался в потоке зеленой воды, вращающейся по кругу. Вода доходила ему до колен, и казалось, своим бегом он ускоряет ее движение. Возможно, это была не вода, а лишь наваждение. Каменные плиты под нами почему-то вдруг начали нагреваться. По всем четырем углам помоста взметнулись вверх голубые лучи света, которые, изогнувшись дугой, коснулись зеленого водоворота и пропали в нем. Водоворот же все убыстрялся и расширялся, уже почти достигая кольца менгиров, а Шабр не переставал носиться по кругу. Я старался не смотреть на него – у меня кружилась голова.
Зеленый поток расплескался до самых столбов. Внезапно они исчезли в ослепительной вспышке света, подобной той, которая возникла на месте туманного облака, преследовавшего нас у колоннады, как только я хлестанул по нему огненным кнутом.
Я невольно зажмурился, а открыв глаза, увидел, что желтое свечение менгиров сменилось зеленым – таким ярким, что оно скрывало собой их грубые контуры. В темноте за камнями мне не удалось больше различить ни одной звериной морды.
Свечение, объявшее столбы, начало пульсировать, поднимаясь над ними подобно пламени; оно не позволяло видеть, что происходит за пределами каменного кольца, зато были слышны вой и визг убегающих тварей… Осада была отбита! Я спрыгнул с площадки и поднял огненный кнут, который обронил возле нее несколько часов тому назад.
Какое-то колдовство – быть может, совсем иного рода, чем то, какому нам прежде доводилось быть свидетелями, но все же колдовство – спасло нас. С кнутом в руке я стоял, всматриваясь в темноту.
– Дагона! – прошептал я, не сомневаясь, что получу ответ.
Их было трое. Они появились между двумя светящимися менгирами внезапно, словно с неба свалились. Во главе троицы красовалась на своем рогаче Дагона. Ее волосы на этот раз казались не русыми и не черными, а зелеными, и лицо тоже было зеленоватого оттенка, как и у тех, кто ее сопровождал. Всадники были вооружены огненными кнутами, но Дагона держала в руках заряженный лук. Она подняла его над головой и выпустила в небо стрелу – мы услышали затихающий свист.
И вдруг, словно снег, на нас посыпались искорки зеленого света. Всадники, оставаясь на скакунах, безмолвно глядели в нашу сторону.
Сопровождающими Дагоны были двое мужчин – если это определение применимо к существам, во всем похожим на мужчин, но имеющим на голове пару рожек. На них было такое же одеяние, как и то, каким целительница одарила меня. Их облик, в отличие от облика Дагоны, не изменялся: красивые лица казались застывшими и абсолютно бесстрастными.
– Выходите! – уловил я мысленный приказ Дагоны и был готов подчиниться ей – но она обращалась не только ко мне…
