Сидевший рядом с Дагоной неторопливо поднялся. Он был одного роста со мной, и его темные глаза встретились с моими. На нем была такая же куртка и такие же штаны, как на мне, но кроме того – пояс и браслеты, украшенные камнями. Его рожки были больше, чем у стражников, сопровождавших нас от кольца менгиров, но если бы их не было, он, пожалуй, ничем не отличался бы от людей Древней расы. Вот только я не мог угадать его возраст, – вероятно, он был старше, чем выглядел. По его облику было видно, что он привык командовать людьми, привык к беспрекословному выполнению своих распоряжений, но и сам отвечал за свои решения – это был предводитель типа Кориса или моего отца.
В свою очередь он осмотрел меня оценивающим взглядом, но меня это не задело, так как в эту минуту больше волновало воспоминание о сновидении.
Он протянул мне руку ладонью вверх, и я пожал ее. Рукопожатие оказалось не простым – я почувствовал братский контакт с ним, хотя и не столь явный, какой появлялся у нас с Кемоком или Каттеей. Я понял, что он признал во мне друга.
Дагона перевела взгляд с Этутура на меня и улыбнулась. Она указала мне на свободный лежак и, плеснув из сосуда в чашку золотистой жидкости, подвинула ее мне.
– Что с Каттеей? – спросил я, прежде чем выпить.
– Она спит, – ответила Дагона. – Ей нужно как следует отдохнуть, она ведь устала не только телом. И хотя, по ее словам, она не присягала колдуньям, однако я вижу, что она не уступает им во владении Силой и может достичь многого.
– Если будет пользоваться ею разумно, – добавил Этутур, до сего момента не произнесший ни слова.
Я взглянул на него поверх чашки:
– Она и не пользуется ею никак иначе.
Он улыбнулся, и улыбка еще больше его омолодила.
– У меня и в мыслях не было упрекнуть ее в чем-то, – сказал он. – Но эта страна не такая, как ваша, ее пронизывают токи Силы, которые очень опасны. Твоей сестре не понадобилось много времени, чтобы понять это. Однако… – Он чуть помедлил и, снова улыбнувшись, продолжил: – Однако, я думаю, вы вряд ли представляете, чем ваше появление здесь чревато для нас. Не так ли? Наш путь лежит на грани между исчезновением и хаосом. Темные силы пробудились и вынуждают нас сразиться с ними. Выступив против них, мы либо возродимся, либо погибнем. Мы еще не решились, Килан, ибо риск велик. Эта долина – наше убежище. У нас есть союзники. И все же нас мало…
– А что, если бы ваши ряды пополнились? – спросил я.
– Каким образом, друг? – Он взял со стола свою чашку. – Я вот что тебе скажу: мы не зовем на помощь тех, кто живет иначе, чем мы. Когда-то давно такое произошло, и это стало источником наших бед.
– Не о том речь, – сказал я. – Что, если ваши ряды пополнят люди Древней расы, к тому же воины, проверенные в боях?
Дагона нервно шевельнулась.
– О ком ты говоришь? – спросила она. – Те, кто остался в Эскоре, сделали свой выбор давным-давно, они живут в глухих местах и ни во что не вмешиваются. А те, кто примкнул к нам, зеленым людям, оставили потомков, с которыми мы почти одной крови. Люди Древней расы перевелись.
– Если не считать тех, кто ушел отсюда на запад и там продолжил свой род, – вставил я.
Я заинтересовал их, хотя они и не показали вида. «Неужели я так заворожен своим сном? – подумалось мне. – Но быть может, сон – вещий?»
– Запад отрезан от нас, – сказал Этутур.
– Но ведь мы-то пришли оттуда, – напомнил я.
– Вы лишь наполовину принадлежите к Древней расе, – вмешалась Дагона. – Потому вы и преодолели барьер – другие не смогут.
– Других проведу сюда я.
– Зачем? – спросил Этутур.
– Послушайте меня, – попросил я. – Мы тоже ступали по грани…
Я рассказал им о закате Эсткарпа – о том, какие беды обрушились на моих соплеменников.
– Нет, ни за что! – едва дослушав меня, вскричал Этутур, стукнув при этом кулаком по столу. – Колдуньи нам здесь не нужны! От колдовства только зло и беды. Мы скорее сгинем с лица земли, чем свяжемся с колдовством.
– Кто говорит о колдуньях? – спросил я. – Предстань я сейчас перед нашими Владычицами, и мне был бы конец. Но ведь и те, кто служит в войсках Эсткарпа, отнюдь не всегда думают только так, как диктует им Совет Владычиц. Дело в том, что колдуньи слишком омрачают людям жизнь.
И я объяснил почему, упомянув о том, что браки между людьми Древней расы стали редки, ибо Владеющие Силой не могут позволить себе расстаться со своим Даром; что рождаемость из-за этого сократилась и раса обречена на вымирание; что многие и многие мужчины остаются всю жизнь холостыми, без семьи и дома.
– Но ведь там война. А воины присягнули совету. Тебе не найти тех, кто пойдет за тобой, – возразил Этутур.
– Надо полагать, война там на время прекратилась, – сказал я. – Удар, нанесенный Карстену, должен был образумить не только карстенцев, но и ализонцев. Конечно, чтобы знать это наверняка, мне следует вернуться в Эсткарп.
– Зачем тебе это? – спросила Дагона.
– Не знаю, – честно ответил я. – Должно быть, на меня возложена миссия, и мне не свернуть с пути…
