В развалинах был такой родник, бивший посреди подернутого илом каменного бассейна, похожего на чашу разрушенного временем фонтана.
Наш походный ужин давно закончился, и сидевшие вокруг костра стали укладываться спать, заворачиваясь в плащи. Буря все не начиналась, но тучи по-прежнему нависали над нами. Ко мне подошел Годгар. Я стоял у торчащего из земли огромного камня, вглядываясь в темноту. Бледное мерцание «свечей» казалось еще более обманчивым. Я старался не смотреть на них, но они так и притягивали взгляд, и я, с трудом поборов себя, отвернулся.
– Что-то здесь затевается, – произнес Годгар. – Нет, не буря. Может, это и хорошая оборонительная позиция, но не хотел бы я, чтобы нам пришлось защищаться.
– Ничего не поделаешь, ехать дальше в темноте нельзя, – ответил я.
– Да, верно… Э, что это там такое? Иди-ка сюда, смотри.
Я подошел вслед за ним к бассейну, где журчал родник. Опустившись на колено, Годгар показывал на противоположную сторону каменной чаши. При свете костра я увидел, что стенка ее в этом месте явно когда-то была разрушена, а потом наспех восстановлена при помощи камней, оказавшихся под рукой. Но они хорошо служили своей цели: течи не было. Я не понимал, почему это привлекло внимание Годгара, и вопросительно посмотрел на него.
– Похоже, это сделано неспроста, – произнес он.
– Но зачем?
Вместо ответа он подал мне знак, чтобы я обошел бассейн. Там я увидел каменную плиту, наполовину засыпанную землей и поросшую травой; рядом виднелись остатки площадки, выложенной такими же плитами. Годгар окопал плиту охотничьим ножом, и между ней и площадкой обнаружился провал.
– Сюда, как видно, выпускали воду.
– Для чего?
– Не знаю. Но это, наверное, было важно для тех, кто это делал. Пролом в стене бассейна пробили второпях и заделали на время, чтобы снова можно было разобрать.
– Да какое это имеет значение для нас? – спросил я нетерпеливо.
– Я уже сказал: не знаю. Но в нашем положении надо учитывать все странное и непонятное. И…
Неожиданно Годгар замолчал. Он стоял на коленях, опираясь на эту каменную плиту, и теперь смотрел на нее широко раскрытыми глазами. Затем он бросился на землю и припал ухом к каменной плите.
– Слушай! – махнул он мне.
Я последовал его примеру и, растянувшись на земле, тоже приложил ухо к плите.
Снизу доносился странный вибрирующий звук. Убедившись, что нам это не кажется, я позвал Килана, а он – Дагону.
– Может быть, фасы… – предположила Дагона.
Она опустилась на колени, кончиками пальцев касаясь плиты, и закрыла глаза, словно призывая на помощь иное зрение, потом медленно покачала головой:
– Под землей – другой мир, не мой. Но вот что я скажу: что-то надвигается на нас снизу. Судьба благосклонна к нам, она посылает предостережение. Не думала я, что фасы примкнут к врагу. Хотя, может быть, они просто любопытствуют, но зачем тогда… – она покачала головой, – подкрадываться тайком – союзники так себя не ведут, и на нейтралитет это не похоже.
– А как же твой защитный барьер?
– Он защищает от тех, кто приближается по земле, а не под землей. Смотрите, эта плита отличается от других.
– Бассейн… – Я поднялся на ноги. – Годгар считает, что воду использовали однажды, чтобы отразить нападение снизу. Почему бы и нам не сделать то же самое?
– Если со стороны фасов это просто любопытство, тогда мы только зря настроим их против себя. Оставим эту идею про запас. Давайте-ка получше рассмотрим водяную западню, – сказала Дагона.
Она вынула из костра горящую головню и поднесла ее к камням, закрывавшим брешь в стенке бассейна. Я убедился, что Годгар прав: раньше тут было пробито отверстие, чтобы дать выход воде, и заделан проем был не слишком основательно.
– Если ударить вот здесь и здесь, – сказал Годгар, – камни подадутся.
Мы снова подошли к плите. На этот раз под ней не было слышно никакого движения, но тревога, овладевшая мной, еще когда мы спустились с гор, усиливалась.
– А что, если чем-нибудь как следует придавить плиту? – спросил Килан.
– Не знаю. У каждого свои возможности: у нас – в растительном мире, у кроганов – под водой, а фасы многое могут под землей. – Дагона подняла головню и посмотрела туда, где спали женщины и дети. – Надо быть начеку. Держись подальше от стоящих камней, они могут опрокинуться.
Годгар, сидя на корточках, по-прежнему держал руки на каменной плите. Когда Дагона вернулась к спящим, он неожиданно вскрикнул, и мы с Киланом тоже закричали: земля под нами зашевелилась, уходя из-под ног. Я ухватился за один из голубых камней, земля засыпала мне ноги. В лагере раздался грохот, треск, и я увидел, как по склону ползут и катятся камни.
Что-то рухнуло в костер, разбрасывая горящие головешки и искры. Слышались пронзительные крики. Я держался за камень, пытаясь нащупать ногами опору, но земля зыбилась и волновалась, как вода в озере кроганов.
Килан пытался воткнуть в движущуюся землю меч, чтобы подтянуться. Я последовал его примеру, надеясь продвинуться в сторону лагеря.
– Эй, сюда! – крикнул Годгар.
