Брат слишком быстро сменил тему, он явно избегал разговора о Динзиле. Я рассказал ему обо всем, что видел у кроганов.
– Как ты думаешь, они для нас большая потеря? – спросил Килан.
– Этутур говорит, они могут проникать повсюду, где есть вода. Никакого оружия, кроме жезлов, я у них не видел, но и эти жезлы выглядят устрашающе. А кто поручится, что у кроганов нет другого оружия? Этутур считает, что они все еще соблюдают нейтралитет. Он принял их решение без спора.
Надо сказать, это весьма озадачило меня: насколько я могу судить, у Этутура был слишком сильный характер, чтобы встречать отпор с такой кротостью.
– Он поступил по обычаю, – сказал Килан. – После того как народы, спасаясь бегством, нашли каждый свое прибежище, в отношениях между собой они всегда избегали взаимного принуждения, да вроде бы и просьб. Каждый шел своей дорогой и не мешал другому.
– Обычаи теперь никого не спасут, – возразил я и осторожно вернулся к своим расспросам: – А в какую сторону поехал Динзиль? Ты же знаешь меня, Килан, – разве стал бы я нагонять на тебя тоску, если бы не был уверен: нам троим грозит какая-то опасность.
Он посмотрел мне в глаза, как до этого – Дагона, и мы перешли на мысленный контакт.
– Я надеюсь, ты мне веришь, Кемок?
– Но ведь ты мне – не веришь?
– Верю и буду настороже, когда он вернется. Но вот что я скажу тебе, брат, – не пытайся настроить против него сестру, этим ты только оттолкнешь ее.
Я стиснул кулаки, и негнущиеся пальцы побелели.
– Так вот, значит, как… – Это был не вопрос, а утверждение.
– Она не скрывает своего расположения к нему. Разубеждать ее бесполезно – ты восстановишь ее не против него, а против себя. Она очень… изменилась.
Килан тоже был растерян и сбит с толку, хотя и не испытал такой боли, как я час назад, когда Каттея закрыла от меня свои мысли.
– Она незамужняя девушка. Мы же знали, что рано или поздно она посмотрит на какого-нибудь мужчину так, как никогда не смотрела на нас. И мы были к этому готовы… Но этот человек – нет! – Я словно произнес клятву, и Килан это понял.
Он медленно покачал головой:
– Здесь мы не властны. Все видят в нем достойного человека, и он ей нравится – это и слепой заметит. Твою неприязнь и она, и другие расценят как ревность. Нужно иметь доказательства.
Он был прав, но иногда слушать правду слишком тяжело. Так было и сейчас.
– Трудно поверить, что ты вызвал кого-то из Великих и тебе
– Я действительно не знаю. Этутур крикнул, что нас хотят взять в три круга, и мы поскакали, чтобы успеть прорваться.
Я рассказал о словах, принявших вид огненных стрел, и о сокрушительном грохоте, разметавшем всех.
– Когда наша мать давала нам имена, она просила для тебя мудрости, – сказал Килан задумчиво. – Похоже, ты действительно знаешь нечто такое…
Я вздохнул:
– Между знанием и мудростью громадная разница, брат. Не путай одно с другим. Я воспользовался знанием и не подумал о последствиях. Конечно, это был глупый поступок…
– Не совсем. Ведь это спасло вас, разве нет? И Дагона права, теперь мы знаем, что некие силы не ушли отсюда, а все еще действуют. – Он вытянул перед собой руки, задумчиво разглядывая их. – Бо́льшую часть жизни я воевал, но всегда – мечом. Теперь другая война, но я не колдун, и вся моя сила по-прежнему в моих руках, в моем теле, и ни к какой другой я не прибегну.
– И я отныне – тоже!
Он покачал головой:
– Не зарекайся, Кемок. Мы не в силах заглянуть в будущее и вряд ли захотели бы, если б могли, – ведь мы не властны изменить то, чему суждено случиться. Ты сделаешь то, что тебе выпадет, и я тоже, и любой в Эскоре. Мы будем идти к победе или поражению, и каждый сыграет в этом свою собственную, предопределенную ему роль.
Я прервал его невеселые рассуждения:
– Ты же говорил как-то, что тебе приснилось, будто на этой земле снова мир и здесь поселился наш народ, разве не помнишь?
– Сны обычно расходятся с явью. Ты ведь видел ужасный сон прошлой ночью?
– Тебе Каттея рассказала?
– Да. Она считает, что этот сон наслала какая-то темная сила, которая пытается на тебя повлиять.
– И ты так думаешь?
Килан встал:
– Возможно, вы оба правы: это и предзнаменование, и происки какой-то враждебной силы. В этом краю надо держать ухо востро и быть готовым ко всему…
А назавтра, с рассветом, мы опять отправились в путь – мы с Киланом, Годгар и Хорван, трое людей Этутура и Дагона. Мы выехали в сторону западных гор встречать тех, кто шел к нам из Эсткарпа. Над головами у нас кружили фланнаны и птицы, служившие Дагоне гонцами и разведчиками; по их сообщениям, вокруг было неспокойно. На возвышенных местах мы видели наблюдателей – некоторые казались людьми, другие – чудовищами. Был ли то враг, готовящийся к удару, или только глаза и уши более мощного противника – этого мы не знали.
