Я стал есть. Мясо квасфи оказалось жестким, и жевать его пришлось долго. Странное и непривычное на вкус, оно было вполне съедобно, хотя понравилось мне меньше, чем корни. Главное, оно не вызывало отвращения, и, глядя на обилие квасфи вокруг, я решил, что голод нам не угрожает.
Пустые раковины Орсия не выбросила, а сложила обратно в сетку, аккуратно разместив их внутренней стороной наружу и переложив камешками, чтобы они не перевернулись. Покончив с этим, она встала:
– Ты готов?
– Куда нам теперь?
– Туда, – махнула она рукой, и я уже не мог определить, какое это направление – север или юг, запад или восток.
Тщательно прикрепив сетку к поясу, Орсия вошла в воду. Я последовал за ней и заметил, что, как только сетка погрузилась в воду, из нее полился призрачный свет, – в воде раковины словно зажглись.
Мы поплыли дальше. Впереди было меньше скоплений квасфи и больше темных участков. Через некоторое время я ногами нащупал дно, оно стало отлого подниматься, и вскоре мы уже шли по пояс в воде. В полумраке с двух сторон замаячили стены пещеры, и я понял, что это подземная расщелина, ведущая дальше, вглубь горы.
Вода была уже по колено, Орсия сняла сетку с пояса и потащила ее за собой по воде, чтобы раковины продолжали освещать нам путь. Расщелина стала расширяться, в воде опять появились сияющие скопления живых квасфи. Но… я остановился как вкопанный.
Здесь квасфи держались не на камнях, но по краям постаментов, на которых возвышались высеченные из камня фигуры, стоявшие в два ряда, образуя галерею, в конце которой смутно виднелась какая-то темная масса.
Вода плескалась у ног статуй, по пояс облепленных рядами раковин, – должно быть, раньше фигуры были наполовину погружены в воду.
Тела у них были человеческие, у иных – закутанные в длинные балахоны, скрадывавшие их очертания. Да, тела были человеческие, но… лиц не было! Головы – едва обработанные круглые глыбы с глубокими глазницами – такие же, как на скале снаружи.
– Пойдем! – Таща за собой сетку с раковинами, Орсия двинулась по галерее. Она шла, не глядя на фигуры, направляясь прямо к маячившей впереди темной массе.
Я не отставал от Орсии, у меня было такое ощущение, что через эти глазницы за нами наблюдают – безучастно, но неотступно.
Я споткнулся и понял, что передо мной лестница; она вела на широкую площадку, посреди которой возвышалось какое-то строение: в сумраке трудно было определить его размеры. В стенах неясно виднелись темные бреши, судя по всему – окна и двери, но выяснить это без света было невозможно. Я сказал Орсии, что, похоже, ее светильник действует только в воде.
– Ты прав, – согласилась она, – но жди и смотри.
Мы вместе поднялись по лестнице, и… я ахнул от изумления. Стоило нам ступить на площадку, как от нее полился слабый свет, не ярче мерцания раковин, но его было достаточно, чтобы осветить нам путь.
– Здесь какая-то магия, – объяснила Орсия. – Нагнись, приложи ладони к камню.
Я сделал, как она велела, и она сама сделала то же самое. Там, где мои руки касались каменной поверхности (да и был ли это камень? На ощупь, во всяком случае, – нет), свет становился ярче.
– Попробуй босиком! – Орсия прыгала на одной ноге, стаскивая с ног гибкие чехольчики, служившие ей обувью. – Так еще ярче.
Я стоял в нерешительности, но Орсия уверенно пошла вперед и вопросительно оглянулась на меня. Я стащил свои легкие башмаки и взял их в руку. Орсия была права: когда мы пошли по площадке босиком, свечение усилилось, и мы смогли разглядеть сооружение, темневшее перед нами.
Стоя перед пустыми окнами и зияющим проемом дверей, я пожалел, что при мне нет меча, который остался на берегу реки. У меня был нож с восьмидюймовым, хорошо отточенным лезвием, но в таких местах воображение сразу рисует опасности, встречать которые нужно с более серьезным оружием.
Вокруг пустых проемов не было ни резьбы, ни какой-то другой отделки – ничто не нарушало сурового вида голых стен. Когда же мы отважились войти внутрь, свет у нас под ногами вспыхнул вдвое ярче. Мы очутились в пустом помещении. В длинной противоположной стене было десять дверей, все они оказались плотно запертыми, но никаких запоров я не заметил. Орсия подергала одну из них, но дверь не поддалась.
– Раньше я не заходила сюда, – сказала Орсия. – Тогда на этих стенах лежало древнее заклятье, сейчас оно исчезло.
– Но ведь мы безоружны! – Меня возмутило, что она чуть не привела нас в ловушку.
– Это было очень старое заклятье, – отозвалась Орсия, – и оно отвечало на наши, а не на
И тут мне пришла в голову мысль. Окинув взглядом ряд запертых дверей, я произнес два
Это были не те Великие Слова, на которые я однажды получил ответ, но они служили для испытания и оберегали от зла.
