– Ага, теперь уже недалеко, – с облегчением сообщила мне Орсия.
Впереди берег сильно вдавался в реку. Доплыв туда, Орсия остановилась. Заросли здесь были не так густы, и из их отвратительных сплетений выглядывала неровная каменная глыба. Вначале я принял ее за выступ скалы, но, поравнявшись с Орсией и приглядевшись, понял, что это не так.
Нет, здесь поработала чья-то рука. На берегу стояла не просто глыба, а огромная каменная голова – не то человека, не то животного, не то какого-то чудовища или духа. Она была наклонена вниз, – казалось, через глубокие глазницы кто-то сверху смотрит на нас, и от этого взгляда хотелось спрятаться.
– Наблюдатель. Он остался от других времен, сейчас его можно не бояться, для чего бы он ни был оставлен здесь когда-то. А теперь нам нужно… – Орсия проплыла еще немного и снова повернулась ко мне. – Кроганам это ничего не стоит, Кемок, но для тебя… – Она явно колебалась. – Здесь придется плыть под водой, и довольно долго. Не знаю, выдержишь ли ты.
Я вспыхнул при мысли, что в ее глазах я беспомощен, как ребенок, нуждающийся в опеке. И хотя здравый смысл подсказывал, что под водой все именно так и обстоит, я чувствовал себя уязвленным.
– Приготовься!
Я сделал несколько выдохов и вдохов, сначала выталкивая из легких весь воздух, а потом вновь наполняя их. Орсия нырнула, чтобы найти потайной вход и проверить, открыт ли он, затем снова появилась передо мной:
– Ты готов?
– Да.
Я сделал последний глубокий вдох и нырнул. Орсия держала меня за плечо, направляя вперед в темноту. Я поплыл под водой со всей скоростью, на какую был способен; я плыл и плыл, – казалось, легкие мои вот-вот разорвутся, жажда воздуха заполонила все мое существо. Я больше не мог терпеть эту пытку и, подняв голову, затылком и плечами ударился о каменную поверхность. Я стал биться, рванулся вперед, больно ободрал руку – и… моя голова вынырнула из воды, я снова мог дышать.
Вокруг стоял непроглядный мрак, и едва я почувствовал облегчение оттого, что могу дышать, как сердце снова тревожно сжалось; тут не было ничего, кроме воды и темноты, давящей и душной, несмотря на холод.
– Кемок!
– Я здесь.
Оклика Орсии хватило, чтобы рассеять охватившее меня чувство одиночества и потерянности. К моему локтю прикоснулись пальцы Орсии – она была рядом. Ее голос как будто раздвинул мрак, и я ощутил себя снова в реальном – пусть и чуждом мне – мире.
– Это туннель. Нащупай стену и плыви вдоль нее, – велела Орсия. – Других подземных рек здесь нет – во всяком случае, не было, когда я впервые попала сюда.
Я долго плескался во мраке, пока не коснулся вытянутой рукой каменной стены.
– Откуда тебе известен этот вход?
– Ты же знаешь, мы общаемся с другими подводными обитателями. Об этом туннеле я узнала от одного мерфея, он же показал мне и вход под водой. Он приплывает сюда, чтобы полакомиться: здесь на камнях большая колония квасфи. Течением заносит водоросли, которыми они питаются, и квасфи со своими раковинами тут вырастают до необыкновенных размеров. Я люблю бывать в незнакомых местах, и оказалось, я не первая, кто побывал здесь, кроме мерфеев и квасфи.
– Почему ты так решила?
– Увидишь.
– Разве здесь можно что-то
Я снова услышал ее тихий смех:
– Бывают светильники, Кемок, которые могут гореть даже в таких местах.
Но пока мы плыли вслепую. Наконец я заметил, что мрак постепенно начинает рассеиваться и впереди брезжит бледный свет – не такой, как от факела или фонаря, а скорее похожий на предрассветный.
Затем туннель вывел нас на широкое пространство, настолько тускло освещенное, что о размерах его можно было только догадываться. Наверное, это была огромная пещера в горе. Из-под воды пятнами исходил свет, достигавший небольшого островка.
Я подплыл к нему, радуясь неожиданной возможности ступить на твердую землю, и выбрался из воды. Оглядевшись, я увидел, что свет льется из приоткрытых раковин, большая колония которых облепила камни под водой.
– Это квасфи, – показала на них Орсия. – Лакомство не только для мерфеев; на глубине они вкуснее.
И она нырнула под воду. Я стоял мокрый на покрытом галькой островке и разглядывал пещеру. Нигде не было видно признаков того, что здесь побывали разумные существа.
Орсия вышла из воды – с волос текло, одежда облепила тело. В руках она несла сетку – это напомнило мне наше бегство в Долину, – в сетке светились раковины. Они постепенно тускнели и, когда Орсия подошла ко мне, почти погасли.
Взяв у меня нож, она стала ловко открывать раковины, быстро пронзая острием лежавших внутри моллюсков, и протянула мне одну створку вместе с содержимым.
Я давно убедился, что неразумно проявлять излишнюю привередливость в подобных обстоятельствах: когда голоден, приходится есть все, что посчастливится найти. Жизнь воина на границе не баловала нас ни изысканной пищей, ни теплой мягкой постелью, ни спокойным сном.
