Едва переставляя ноги, я двинулся налево вниз по склону, продираясь сквозь кусты. Я совсем обессилел и, если бы упал, вряд ли смог бы снова подняться. Но когда я споткнулся и почти рухнул вперед вместе со своей ношей, то увидел рядом небольшое озерцо с чистейшей родниковой водой.
Опустив Орсию на землю, я стал плескать драгоценную влагу ей в лицо и чуть не вскрикнул от радости, когда она пошевелилась. Я подтащил ее к самому краю озерца, она окунула в него голову и плечи и лежала без движения, впитывая в кожу живительную силу воды.
Затем она подняла голову и села, опустив в озерцо ноги. Я наблюдал в эти минуты самое большое чудо, которое мне когда-либо доводилось видеть: тело – ослабевшее и иссохшее, ставшее почти невесомым, на моих глазах наливалось силой, снова становилось упругим и молодым. Я растянулся неподалеку, зная, теперь Орсия спасена, и, наконец перестав противиться усталости, почувствовал, как проваливаюсь в сон, и ничто, даже появление Динзиля, не заставило бы меня пошевелиться.
Меня разбудило какое-то пение, слов я разобрать не мог. Звучание тихого голоса успокаивало и отгоняло страхи, ползущие из мрака в населенной призраками пустыне. Снова была ночь, неподалеку сидела Орсия – такая же, как прежде, когда мы вместе шли к Темной Башне. Перед Орсией стоял мерцающий рог, и она протягивала руки к его свету, словно греясь у костра.
Едва я подумал о Темной Башне, как вспомнилось и все остальное. Я резко сел и огляделся: перед нами было озерцо, позади в темноте – перевал через горы, где все еще, наверное, блуждала Каттея.
– Назад пути нет! – Орсия подошла ко мне.
Она опустилась на колени позади меня и прижала ладони к моим вискам, как делала это, показывая мне Кофи, и я «увидел», что позади нас все кишит приспешниками Тьмы и они объединяются, готовясь к сокрушительному удару. Я знал, что удар этот будет нанесен по Долине. Сердце мое разрывалось на части между стремлением спасти Каттею и необходимостью предупредить об опасности тех, кто остался в Долине.
– Еще не настал тот час, когда ты сможешь выйти победителем в борьбе за Каттею. Если вернешься назад, в этот бурлящий котел Темных сил, то лишь напрасно истощишь свою Силу и Дар. Но может случиться и худшее: разве Динзиль не намекал, что он не прочь сделать своим орудием и тебя? Он может пойти на это, раз Каттея вышла у него из повиновения. Ты для него находка.
– Откуда ты знаешь, что говорил мне Динзиль? – прервал я ее.
– Пока ты спал, тебе снились сны, и за это время я многое узнала, – ответила она просто. – Пойми, Кемок, твоя сестра преступила пределы, за которыми ты мог бы ее дозваться.
Мне не хотелось в это верить.
– Но ведь должны же быть какие-то силы… и с их помощью…
– Это не в твоей власти. Твоих познаний не хватит, чтобы противостоять Динзилю, ты можешь слишком много потерять. Ты должен сделать выбор: бросить все и вернуться назад или идти в Долину и предупредить.
Я понимал, что она права, но от этого мне было не легче. Я потерпел поражение и теперь должен жить с этим. Все складывается так, что вряд ли эта жизнь будет долгой, и уж лучше до последнего сопротивляться Тьме…
От озерца бежал ручеек, и мы пошли по нему, хотя это значительно удлиняло путь. Как ни просила Орсия, я не оставил ее одну, слишком хорошо зная, что грозило ей в таком случае. Я был сам виноват в том, что потерял Каттею, – я мог дать ей свою кровь – и теперь не хотел по собственной вине потерять еще и Орсию.
Она шла, держа перед собой рог, который по-прежнему освещал нам путь. Орсия сказала, что, кроме того, он может защитить нас в случае необходимости. Но мне не хотелось, чтобы нам пришлось пустить его в ход: сила вызывает ответную силу.
На рассвете мы сделали привал между двумя огромными валунами. Ручеек, по которому мы шли, вливался здесь в более многоводный поток, и Орсия сначала долго лежала в воде, восстанавливая силы. Мы уснули, но вскоре нас разбудил топот копыт. Я подполз к щели между валунами и увидел внизу всадников, они скакали не на кеплианах, а на рентанах. Передовой отряд из Долины, подумал я, но, прочитав девиз на их стяге, понял, что это люди Динзиля.
В Долине они будут приняты как свои и откроют двери остальным… Надо скорее предупредить, рванулся я. Рука Орсии легла на мою лапу:
– Они скачут не в Долину, а из Долины… Но времени у нас действительно мало.
Мы двинулись по потоку дальше. Дважды нам пришлось прятаться: один раз мимо прошли какие-то призрачные светящиеся существа, оставлявшие за собой невыносимый смрад, а в другой – пронеслись огромными прыжками трое серых.
В пути Орсия изредка наклонялась и, пошарив руками по дну, вынимала что-то из воды, протягивала мне и ела сама. Я решительно жевал и глотал, стараясь не думать о том, что я ем.
Наша водяная дорога, к счастью, шла в нужном направлении. Когда солнце уже клонилось в закату, Орсия показала мне расходящиеся треугольником волны.
– Кофи?
– Нет, но кто-то из его сородичей. Может быть, у него для нас есть новость.
Она вывела тихую трель и защебетала, как раньше с Кофи, затем, нахмурившись, повернулась ко мне:
