Мой отец обратился за помощью к колдуньям, но подучил в ответ следующее — Джелит всегда шла своей дорогой, и они не собираются вмешиваться в игры судьбы и не будут догонять того, кто по собственной воле ушел от них так далеко. После таких слов отец стал мрачным и молчаливым. В ратных боях он пытался заглушить свое горе. Стали поговаривать, что он упорно ищет дорогу, ведущую к Черным Воротам. До нас ему не было дела, лишь изредка он справлялся о пашем здоровье. Не волновало его и то, что нас воспитывает чужой человек.
Госпожа Джелит поправилась лишь через год, но была еще настолько слаба, что быстро уставала, и ее постоянно клонило в сон. Она казалась омраченной чем-то, словно ее разум был охвачен непонятной печалью. Наконец, беды и тревоги остались позади, и наступили светлые времена. В канун нового года в Южный Форт прибыл сенешаль Корис со своей женой, леди Лойз, чтобы немного отдохнуть после того, как благодаря огромным усилиям удалось добиться перемирия в нескончаемой войне. И впервые за многие годы вдоль границ Эсткарпа не было огня и погонь — ни на севере, где рыскали ализонские волки, ни на юге, где все кипело от бесконечных набегов. Но не успели жители древнего Эсткарпа вздохнуть облегченно, как через четыре месяца нависла новая угроза, исходящая от Пагара.
В то время Карстен представлял из себя огромное поле битвы для многочисленных лордов, рвущихся к власти, так как герцога Ивьяна убили в войне с колдерами, Леди Лойз тоже имела все права на это разваливающееся на глазах герцогство. Выданная замуж за герцога насильно — это был ритуальный брак на топоре — она никогда не претендовала на то, чтобы стать владычицей Карстена, но после смерти супруга она могла вступить на престол по закону. Однако ничто не связывало ее с этой страной кроме перенесенных там страданий. Горячо любя Кориса, она с легким сердцем отказалась от прав на Карстен. Ее вполне устраивала политика Эсткарпа, которая заключалась в том, чтобы сохранить и укрепить древнее королевство, а не идти войной на своих соседей. И Корис с Саймоном, энергично поддерживающие гаснущую мощь Древней ‘Расы, были против ссор на границе и уповали па то, что распри в герцогстве отвлекут внимание их соседей.
Но настали другие времена. Пагар, который начинал мелким арендатором на юге, чтобы прийти к власти, стал набирать в свои войска всякий сброд. Сначала он завладел двумя южными провинциями, затем стал владыкой Карса — разорившиеся местные торговцы готовы были провозгласить своим повелителем кого угодно, лишь бы им обещали восстановить мир. К концу того года, когда мы появились на свет, Пагар был уже достаточно силен, чтобы рискнуть выступить против объединенных сил противника. А еще через четыре месяца его провозгласили герцогом. Он пришел к власти в государстве, раздираемом на части войнами, междоусобицами, распрями. Его окружение состояло из всякого сброда, главным образом из наемников, которых под знамена Пагара привела лишь жажда наживы. Удержать их можно было, только обещая неплохую добычу., иначе они в любой момент сами отправились бы на разбой. И Пагар сделал то, чего ожидали и опасались мой отец и Корис: он устремил свой взор за пределы герцогства в поисках доступной добычи. И смотрел он на север. Эсткарп стоило потрясти хорошенько. Ивьян, под воздействием колдеров, изгнал и уничтожил тек людей Древней Расы, что давным-давно основали Карстен, так давно, что никто и не помнит точной даты. Они погибали в мучениях или их изгоняли далеко в горы. За их спинами остался лишь страх и унижение. В Карстене были уверены, что в один прекрасный день Эсткарп потребует расплаты за эти жертвы. Теперь Пагару оставалось лишь слегка подыграть таким настроениям, выступить против Древней Расы и тем самым сплотить герцогство. Но Эсткарп был грозным противником, и Пагару нужно было еще кое в чем убедиться — дело было не столько в непреклонных и достойных воинах Древней Расы, сколько в колдуньях Эсткарпа, которые обладали Силой, не подвластной никаким объяснениям. Выступать против них было опасно. К тому же между Эсткарпом и сулькарцами существовал прочный и нерушимый союз, а сулькарцы были бесстрашными мореходами, вынудившими Ализон пойти на перемирие после тяжких сражений. В любой момент они готовы повернуть свои корабли на юг, и тогда не защищенному со стороны моря Карстену было бы несдобровать, а это грозило восстанием торговцев Карса. Поэтому Пагар начал готовиться к войне тайно.
