— Он рожден колдовством Колдера,— послышался голос справа от Саймона.— Как может человек определить время, если он заключен в бесконечной тьме? Ночь сейчас или день? А если день, то он сегодняшний или уже завтра? Я сидел в тюрьме Карса, за то, что приютил женщину и ребенка древней расы, когда прозвучал рог. Всех молодых взяли из тюрьмы и привели на остров в дельте реки. Там нас осмотрели.
— Кто осмотрел? — живо спросил Саймон. Неужели наконец кто-то видел загадочных колдеров?
— Не помню.— Голос звучал теперь еле слышно, и Саймон напрягал слух, чтобы уловить смысл.— У них какое-то колдовство, у этих людей из Горма: голова начинает кружиться, и все мысли из нее вылетают. Говорят, они демоны из окраины мира, и я верю в это.
— А вы, фальконер, видели ли вы тех, кто захватил вас?
— Да, но это мало что даст вам, всадник. Нас притащили сюда люди Карстена — оболочки без разума, сильные руки и спины для их хозяев. А хозяева одели нашу одежду, чтобы лучше одурачить наших друзей.
— Мы поймали одного такого,— сказал Саймон.— И за это надо благодарить судьбу. Сокольничьим, может, хоть что-то удастся разгадать.— Только тут Саймон подумал, а не имеют ли эти стены уши, которые слушают разговоры беспомощных пленников. Пусть слушают. Может хоть в этом случае их похитители почувствуют беспокойство. В трюме лежали десять карстенцев — все бывшие заключенные, арестованные за нарушение приказов герцога. К ним добавилось трое фальконеров, захваченных в бухте. Большинство пленников были без сознания. Если они и могли вспомнить прошлые события, то их воспоминания заканчивались тем, что они прибыли на остров или увидели бухту. Саймон продолжал расспросы, и вскоре понял, что судьбы узников герцога — схожи. Все они были предприимчивыми людьми с определенной военной подготовкой. Фальконеры постоянно жили в монастырских военных казармах. Их занятием была война. Собеседник Саймона был мелким землевладельцем из Карса. Но и он командовал отрядом милиции. Всем им было от двадцати до тридцати лет и, несмотря на грубое обращение в тюрьмах Карса, они были в неплохой физической форме. Двое принадлежали к обедневшему дворянству и получили некоторое образование. Они были братьями, их захватили солдаты Ивьяна, обвинив в том же преступлении — помощи древней расе. Никто из пленников не относился к древней расе. Все единодушно утверждали, что по всему герцогству мужчин, женщин и детей древней расы в плен не брали. Их сразу же убивали. Саймону удалось расшевелить одного из холодных дворян. Неожиданно он сообщил капитану очень важную вещь.
— Мы с Ренстоном, человеком древней расы, бежали в сторону границы. Солдаты выследили нас. Их было очень много. Троих мы убили. Остальные набросились на нас и стали связывать. Когда один из них связывал Ренстона, другой сказал, что это бесполезно, покупатели не берут людей древней расы. Тот начал убеждать, что Ренстон так же молод и силен, как и мы, и его можно продать. Но солдат герцога заявил, что старую расу можно сломать, но не согнуть, и пронзил Ренстона его собственным мечом.
— Сломать, но не согнуть,— повторил Саймон.
— Древняя раса в родстве с эсткарпцами,— добавил дворянин.— Эти дьяволы из Горма не могут справиться с нею так легко, как с другими.
— Но почему Ивьян так обрушился на них? — спросил кто-то из темноты.— Они нам не мешали. А те, кто подружился с ними, говорят, что они добрые и простые, несмотря на древние знания и странные обычаи. Неужели Ивьян действует по чьей-то указке? Может ли быть так, братья по несчастью, что присутствие древней расы среди нас мешало проникновению Горма, ставило преграду на пути зла?
Это было близко и собственным мыслям Саймона. Саймон продолжал бы разговор, но услышал шипение. Он знал, что это могло быть. Когда-то это уже с ним случалось. Появилась новая опасность, а когда Саймон ее обнаружил, было уже слишком поздно: в трюм пускали газ. Люди кашляли, пытались вдохнуть побольше воздуха и затихали. Только одна мысль держалась в голове Саймона: враг не пошел бы на все это, если бы хотел только убить их. Поэтому Саймон один среди всех не сопротивлялся газу, он медленно вдыхал, вспоминая кресло дантиста в своем мире.
...Бормотание ...бормотание ...бормотание... Слова, которые не были словами, только путаницей звуков. Они произносились высоким голосом и содержали в себе непреодолимый приказ.
