— Саймон Трегарт, возьмите-ка ее руку и думайте о том человеке в шапке, мысленно вспоминая все детали его одежды и лицо,— приказала она.
Саймон повиновался, хотя и не понимал, зачем это нужно. Он держал в своих руках холодные и сухие руки женщины и мысленно рисовал серое одеяние, странное лицо, в котором нижняя половина не соответствовала верхней, металлическую шапку и выражение властности, а затем замешательства, когда он не подчинился приказу. Женские руки выскользнули из его рук, и Властительница снова заговорила:
— Ты увидела его, сестра? Сможешь совершить то, что должна?
— Увидела,— ответила женщина,— и я смогу. Он с сильной волей, и изображение было ясное. Хотя лучше, если бы пролилась кровь.
Саймону ничего не объяснили и не дали времени на расспросы. Совет кончился, и Корис тут же увел его в казармы. Оказавшись в той же комнате, в которой он сидел перед походом в Салкаркип, Саймон спросил у капитана: — Где леди?
Его раздражало то, что он не мог назвать ее имени. Но Корис понял его.
— Проверяет посты на границе.
— Она в безопасности?
Корис пожал плечами.
— Кто сейчас в безопасности, Саймон? Но будь уверен: Женщины Силы не рискуют без необходимости.— Он отошел к окну и отвернулся.— Итак, Горм мертв,— слова его звучали тяжело.
Саймон снял сапоги и растянулся на постели. Он устал, кости его ныли.
— Я рассказал только о том, что мне встретилось. Жизнь есть в центральной башне Сиппара. Больше я нигде ее не видел. Но ведь я убегал от смерти, а не искал жизнь.
— Жизнь! Какая жизнь?
— Спросите у колдеров, а может, у колдуний,— сонно ответил Саймон.— Может, они вам скажут, что такое жизнь.— Саймон смутно видел, как капитан отошел от окна, его широкие плечи закрыли дневкой свет.
— Я думаю, Саймон Трегарт, что вы стали другим.— Слова его по-прежнему звучали тяжело.— Вы видели Горм. Вы не хотите сказать, что такое жизнь. А смерть? Как вы находите смерть, которую вы видели?
— Отвратительной,— пробормотал Саймон.— Но об этом поговорим потом:— И тут он уснул. Он спал, просыпался, чтобы поесть, и снова засыпал. Никто не тревожил его, и он не обращал внимания на то, что происходит в крепости Эсткарп. Так животное спит в своей норе, накапливая жир за время зимней спячки. Но вот однажды он проснулся, оживленный, свежий, чувствуя во всем теле легкость и бодрость, какой он не ощущал уже давно — с самого Берлина. Берлин — это что? Где Берлин? Воспоминания о далеком прошлом странно перемешивались с недавними. И отчетливее всего он видел себя в уединенной комнате домика в Карсе, где гобелены закрывали стены, а женщина смотрела на него, и ее рука чертила в воздухе сверкающий знак. И еще он вспомнил, как она стояла, опустошенная, истратив свой дар на Алдис. И вот сейчас он лежит и думает, и чувствует, что вся боль и усталость ушли из него. Саймон поднял руку и положил ее на сердце. Он не ощутил тепла своего тела.
