«Остальные» же рассказывали, как готовился заговор против жизни короля. Одним из способов предусматривалось нанесение на любое белье короля жабьего яда, другой заключался в том, чтобы окрестить кошку и бросить ее в море, чтобы уничтожить королевский корабль на пути из Дании. Всему этому научил их дьявол на шабаше. Когда изготовили восковую фигурку, изображавшую короля, ее отдали дьяволу. Он сотворил над ней заклинание и вернул ведьмам. Фигурка пошла по рукам и каждая ведьма приговаривала: «Это король Джеймс Шестой, назначенный к смерти по приказу благородного человека, сэра Фрэнсиса, графа Ботвелла». Обычно считается, что роль черного человека, то есть дьявола, исполнял сам граф Ботвелл. Но это бы означало, что граф сам крепко верил в возможность магического убийства, потому что ковен в общем-то ничем не мог ему помочь, кроме разве что шторма, который разыгрался как раз после того, как учитель Джон Фиан обошел церковь Северного Бервика против хода солнца. Единственная сила, которую мог мобилизовать ковен, это сила магии. Если Ботвелл был тем самым «дьяволом», он, должно быть, верил в дьявола так же твердо, как и прочие ведьмы. Но фигурка, изображавшая короля, исчезла, «четыре честные женщины сумели заполучить ее». И заговор провалился: королевский флот достиг Шотландии; яд не сработал; Джилли Дункан была арестована и допрошена хозяином.
В ходе суда произошел один довольно странный инцидент. Джон Фиан признался под пытками. На ночь его бросили в одиночную камеру. Позже он рассказывал, что ночью ему явился дьявол, чтобы соблазнить его — он был одет в черное, и при нем была белая трость. Фиан посетовал: «Я слишком много слушал тебя». Дьявол ответил: «Как только ты умрешь, ты будешь моим», взмахнул белой тростью и исчез. Весь этот день Фиан провел в одиночестве, приходя в себя после пыток, молясь, раскаиваясь и призывая Бога на помощь. Настала ночь. Когда утром в камеру вошел стражник, она была пуста. Немедленно доложили королю. Когда Яков услышал эту новость, он приказал во что бы то ни стало сыскать беглеца. Через короткое время его действительно схватили и доставили во дворец. Но Фиан сильно изменился. В присутствии короля его осмотрели и допросили, особенно интересуясь обстоятельствами побега. Он ничего не сказал. Больше того, ознакомившись с прежними своими показаниями, он от них отказался и все отрицал. «Все, что он сказал, было ложным, и теперь он ничего не скажет». Король, сидя в окружении лордов Совета, посмотрел на чернокнижника и подумал, что знает, что случилось: за время своего сверхъестественного отсутствия злодей снова встретился со своим хозяином и заключил с ним новый договор. Зло, которого Яков опасался и которому бросил вызов, всколыхнулось в его собственной душе, затопило разум. Не было больше ни учителя-чернокнижника, ни советников, ни дьявольской угрозы. Ему нужна была истина. «Пытать!» — приказал король. И Фиана пытали, причем весьма усердно, но несмотря на нечеловеческие мучения он ни в чем не признался.
Неудивительно, что король Яков, который сам оказался объектом воздействия магического искусства, полагал, что оно действительно реально; особенно, если учесть, что вскоре нашелся еще один маг, работавший с фигурками короля. Два таких примера побудили короля шесть лет спустя, в 1597 году, написать свою «Демонологию», состоящую из диалогов о колдовстве. Труд не отличался особой оригинальностью, да и вряд ли от работы дилетанта стоило ожидать оригинальности в такой теме, как колдовство. Книга написана с определенной прямотой, искренне, с сохранением разговорного характера изложения, что, впрочем, свойственно для большинства произведений Якова Стюарта. Вполне понятно, что в основе «Демонологии» лежали две уже известные к тому времени книги — англичанина Реджинальда Скотта, автора вышедшей в 1594 году книги «Открытие колдовства»[97], и книги Иоганна Вейера[98] «Козни нечистой силы» и «Псевдомонархия демонов».
Король проанализировал искусство гоэтики и пришел к выводу, что следует различать великих некромантов и обычных ведьм; он даже признал, что «многие честные и весёлые мужчины и женщины публично практиковали [чары], и я думаю, что если вы обвините их всех в колдовстве, вам не поверят». Он вернулся к традиционному рассмотрению договора. Некроманты начинают с того, что подчиняют дьяволов, но рано или поздно «они начинают уставать от вызовов своего наставника с помощью колдовских кругов, и других не менее опасных и ненадежных способов, и поэтому предпочитают заключить договор, оговорив определенные преференции». Это очень похоже на случай герцогини Глостерской. Отдавать дьяволу приказы — это одно, а сохранять постоянный контроль над дьяволом — совсем другое. «Девятый шаг в девять раз труднее, чем первый», и одних кругов и заклинаний здесь мало. Король Джеймс утверждал, что сам дьявол и прославлял известных колдунов и некромантов в его собственной империи. Здесь он не ошибся. По всей Европе дьявол только тем и занимался, что заставлял людей прославлять свою империю.
