В конце концов было решено развезти заключенных по отдаленным тюрьмам и содержать их там, постоянно прикованными к стенам камер. Начальник тюрем получил следующее распоряжение: «Король посчитал нужным на основании распоряжений суда отправить в форт Сен-Андре некоторых преступников из числа арестованных по делу об отравлениях. Его Величество приказал мне сообщить, что вам надлежит подготовить две камеры в указанном замке, чтобы в каждом из них можно было безопасно содержать шестерых из этих заключенных. У каждого из них должен быть матрац, расположенный так, чтобы можно было приковать узника за руку или за ногу цепью к стене, однако длина цепи должна позволять им лежать. Это делается для того, чтобы обеспечить безопасность их охранникам, и тем, кто будет доставлять им еду и в целом заботиться о них. Его Величество приказывает, чтобы вы также подготовили две аналогичные камеры в крепости Безансона на двенадцать заключенных. Следует принять меры к тому, чтобы никто никогда не слышал, о чем говорят эти люди».
Именно в Безансоне провел три года Гибур. Другие прожили дольше; в 1724 году, сорок лет спустя, умерла последняя парижская ведьма.
История салемских ведьм заслуживает отдельного внимания, причем не столько из-за самого процесса, сколько из-за финала. Совсем не случайно окончание судебного процесса совпало с завершением войны всех против всех; взаимоотношения людей изменились, изменились их убеждения, а то, что произошло в Салеме, скорее всего оказало воздействие и на умонастроения людей в Англии. Но все ли завершилось в самом Салеме?
Для начала следует сказать, что ничего принципиально нового в Салеме не произошло. Одна из самых серьезных проблем во всех колдовских процессах — это конфликт между подозреваемыми и их детьми. Дети — первые жертвы в войне между церковью и колдовским цехом. Игнатий Лупо в своей книге, опубликованной в Бергамо в 1648 году или чуть раньше, ставил вопрос: почему Бог допустил гибель такого количества детей от рук ведьм. Лупо считал, что Бог в своей непостижимой мудрости и доброте знает, что делает. Но его ответ был всего лишь благочестивой отговоркой, а проблема-то выглядела весьма серьезно и заботила многих. Во всей Европе дети страдали в результате колдовских практик. Авторы «Молота» как мало кто другой способствовали разрушению всего христианского мира: их действия вели к сокращению населения, росту количества бесполезных монастырей, сокращению в каждом новом поколении количества верующих, и если бы так продолжалось и дальше, число их в конце концов совсем сошло бы на нет. Происходило столкновение противоположностей — сверхъестественной злобы и естественной невинности. Очень долго рождение ребенка от союза ведьмы с демоном в глазах окружающих считалось увеличением зла в мире. Что же удивительного, что ведьмы старались уничтожать детей?
И дети словно мстили за дьявольское вмешательство в их судьбы. В Англии, во Франции, в Германии, в Испании, в Новой Англии дети чистыми голосами давали показания против своих родителей, соседей, их друзей, родственников. Да, эти слабенькие голоса признавались, что посещали шабаши; да, они помогали готовить еду на нечестивых пиршествах; да, они видели то-то и то-то тогда-то и там-то; да, отец, или мать, или брат говорили разные ужасные слова. А потом эти дети пропадали: после того как их голыми трижды обводили вокруг кострищ с прахом их родителей, они попадали в монастыри на всю жизнь или их изгоняли из своих домов, или даже, как Дженни Дивайс, они жили самой обычной жизнью до тех пор, пока теперь уже в их адрес не звучал тонкий голосок с теми же обвинениями, которые произносили их собственные детские уста.
Так было. Но в Салеме война, по крайней мере, на некоторое время, прекратилась; дети Салема должны были стать одними из последних, кто свидетельствовал против взрослых: Элизабет Пэррис, девяти лет, дочь преподобного Сэмюэля Пэрриса, священника Салема, и Эбигайль Уильямс, одиннадцати лет, ее двоюродная сестра; Анна Путнэм, двенадцатилетняя дочь Томаса Путнэма, приходского секретаря… Были и другие, но начиналось все именно с этих троих детей, потому что люди видели, как они «залезают под стулья, принимают неестественные позы, производят странные движения и издают громкие крики». На этой земле все немедленно переводилось в религиозную плоскость, может быть, это и правильно, но тогда и люди должны бы поступать по божественным правилам, а не навязывать Богу свои представления о Нем. В этом ведь и состоит задача — отыскать верные представления о Боге. А пока… Священник и семья молились и задавали вопросы, дети отвечали. Звучали имена: Титуба, старый слуга-индеец Джон, Сара Гуд, Сара Осборн, два очень старых и очень бедных жителя деревни. Были выданы ордера, троих арестовали.
