– Ты врешь, чтобы спасти его шкуру.
– Может, и так, – сказала Эшлин. – Но ты ведь ничем не рискуешь. А если ты убьешь Фельгора, я не стану тебе помогать. Оставь его в живых, дай мне стимул добиться успеха.
Симеон задумался.
– Тебе даже не придется выпускать меня из клетки. Просто дай мне перчатку и вон те инструменты. – Она указала на письменный стол. – Если к завтрашнему дню я ее не починю, можешь распилить Фельгора надвое.
Симеон опять сузил глаза, пристально посмотрел на Эшлин, потом перевел взгляд на перчатку и начал поворачивать защелки на запястье. Из перчатки с шипением вырвался воздух, встопорщенные драконьи чешуйки обвисли. Симеон снял перчатку, и Эшлин заметила, что из его запястья высунулся шип; на коже осталась черная отметина, от которой во все стороны протянулись черные жилы, как трещины по зеркалу. Значит, доспех соединялся с телом.
Симеон швырнул перчатку в клетку Эшлин и приказал Хауэллу:
– Дай ей инструменты.
– Может, не надо, командир? – спросил Хауэлл. – Перчатка-то работает.
– А что, я спрашивал твоего мнения? – вызверился Симеон. – Делай, как велено.
Золотозубый пират заворчал, но просунул сквозь прутья клетки драконьи кости, магниты и различные инструменты.
– Бумаги мне тоже нужны, – потребовала Эшлин.
– Какие бумаги?
– Все, что есть на столе.
Симеон фыркнул:
– Ладно, читай, пока не надоест. Но если к завтрашнему утру ты не починишь перчатку, то я распилю Фельгора.
– Ясно.
Симеон и пираты вышли и притворили за собой тяжелую круглую дверь, на которой со щелканьем закрылись замки.
Фельгор вздохнул с облегчением, а Эшлин начала изучать документы: сотни страниц диаграмм и чертежей, план застройки полигона, схемы полярности и ориентации магнитов, внутреннее устройство механического паука.
– Уф, спасибо, – сказал Фельгор. – Я чуть не обосрался со страху.
– Рановато еще меня благодарить, – отмахнулась Эшлин, пролистывая описание гидравлической системы механических паучьих лапок.
– Ладно, не буду тебе мешать. – Фельгор взял куриную косточку, переломил ее пополам и начал обрабатывать одну половинку острым концом другой. – Пока ты разбираешься с перчаткой, я соображу, как выбраться из клетки. – Он приступил к работе, высунув язык от усердия.
Эшлин взглянула на Фельгора:
– Баларский замок вообще невозможно взломать, а уж тем более отмычкой из куриной косточки.
– Во-первых, нет такого замка, который невозможно взломать. А во-вторых, этот устроен примитивно: никаких предохранительных защелок, всего четыре штифта. В замках Заводного города штифтов как минимум пятнадцать.
– Наверное, это первый замок, который сконструировал Озирис Вард. Прототип. – Эшлин огляделась. – И доспехи Симеона – тоже прототип. В этих документах должно быть описание.
Страницы заплесневели и пожелтели от старости. Заметки Озириса были сделаны скорописью, на каждой записи стояли число и месяц паргосского календаря.
– Нашла что-нибудь полезное? – спросил Фельгор из своей клетки.
Эшлин перевернула страницу и обнаружила чертежи и схемы для доспехов Симеона. Восемнадцать магнитов размещались в критических точках напряжения, в том числе на запястьях, а значит, магнит был и в перчатке. Отлично. Вдоль позвоночника тянулись две драконьи нити. Уравнения на полях объясняли основные принципы работы устройства.
– Да.
– Ты уверена, что сможешь починить перчатку? От этого зависит, как пройдет мое утро.
– Вроде бы уверена, – ответила Эшлин.
