Как выяснилось, увечья Бершада не были смертельными. Он убил Девана, Лиофу и еще десяток бурз-аль-дунских контрабандистов, а потом отправил их головы Вергуну с предостережением: «Я вернусь». Без указания точных сроков.
Вергун пришел в ярость и даже поджег один из своих кораблей, – правда, члены команды успели оттуда выбраться. Почти все. Вергун поклялся сохранить головы, чтобы, когда к нему заявится Бершад, сначала заставить его сожрать проспиртованные мозги, а потом убить.
– Вообще-то, да.
Красные глаза Вергуна уставились на Кастора.
– Вот с этого и надо было начинать.
– Об этом стало известно поздно ночью, как раз после происшедшего в игорном доме, так что нам было не…
– Подробности меня не интересуют. Рассказывай.
Кастор вздохнул:
– Мы получили весточку от Безумца. Он… встретил Бершада в Баларии и говорит, что знает, куда тот направился.
– И куда же?
– Озирис требует, чтобы ему заплатили за информацию.
– Понятно. И какую же плату хочет получить имперский инженер?
– Он хочет, чтобы мы отправили в Бурз-аль-дун трех лучших убийц. И если они выполнят его поручение, то он сам приедет в Таггарстан и сообщит вам лично.
Вергун помолчал.
– Пошли к нему Гайла и листирийских близнецов, как их там…
– Райк и Вун.
– Ну да. – Вергун улыбнулся Кастору. – Безусловно, мой лучший убийца – это ты, но ты мне нужен здесь. Безумец обойдется этой троицей.
Кастор знал, что упомянутым троим было до него далеко, ведь он и впрямь слыл лучшим убийцей в Таггарстане. Однако же Гайл, Райк и Вун были одними из самых ловких и безжалостных убийц среди людей Вергуна, число которых росло изо дня в день. Сейчас на Вергуна работали девятьсот семь человек, без малого целый полк. Поговаривали, что он хочет возродить Змиерубов, свой старый отряд наемников. А учитывая жалобы Вергуна на скуку, вполне возможно, что эти слухи окажутся правдой.
– Будет исполнено, командир, – сказал Кастор.
Вергун кивнул и небрежным взмахом руки приказал Кастору удалиться.
Кастор обнажил меч и шагнул за дверь, к Тому Трясуну.
Вира присутствовала на королевских приемах и пиршествах с тех самых пор, как восемнадцатилетней вдовой приехала в Альмиру. Она привыкла стоять по стойке смирно, пока несколько десятков высокопоставленных гостей угощались яствами, которых хватило бы на целый год жителям одной деревни. Насытившись, гости выбрасывали недоеденное и продолжали пить и танцевать, а потом – в зависимости от приглашенных и от фазы луны – начинали оргию.
Однако же банкеты, которые еженощно устраивал император Ганон Домициан в честь Этерниты, баларской богини времени, с легкостью затмевали самый роскошный альмирский пир.
В зале высились три статуи Этерниты. Каждая была отлита из определенного металла – золота, серебра или меди, – и все утыканы синхронизированными часами. Гости проходили мимо статуи, словно бы слыша биение металлического сердца. Альмирцы предпочитали сумрачные помещения и землистые запахи, а залы императорского дворца были ярко освещены начищенными светильниками, в которых жгли драконье масло. По углам стояли странные конструкции в форме ульев, наполнявшие зал разнообразными ароматами: сосновым, лавандовым, персиковым.
Металлические устройства были непривычными, а вот еда была хорошо знакома и Вире, и Каире: альмирские ананасы, рис нового урожая и свежезасоленная свинина.
– Позорище! – прошептала Каира.
– В чем дело, императрица? – спросила Вира.
– Они все забрали себе, – пояснила Каира. – Корабли, вернувшиеся из Альмиры, привезли грузы прямиком во дворец. Продовольствия не досталось ни рабочим, ни беднякам в трущобах. А здесь столы ломятся от еды, к которой гости едва притронутся.
– Но ты ведь и ожидала чего-то подобного.
– Я понимала, что добычи не хватит на всех, но надеялась, что голодающих все-таки накормят. А они все забрали себе. Это непростительно.
– Да, конечно.
По правую руку от Каиры сидел Ганон и, хохоча во все горло, разглядывал заводного механического паука, созданного Озирисом. Паук переставлял металлические лапки, суставы на шарнирах скрипели и визжали при каждом шаге. Из отверстия в центре паучьего тела вырывались клубы пара.
– Металлическая букашка! – восторженно завопил Ганон, побагровевший от выпитого, и выхватил у хореллианского гвардейца скорострельный арбалет. – Ее надо уничтожить.
Он нажал на спусковой крючок. Из арбалета один за другим вылетели четыре болта. Первый ударил в металлический панцирь и отлетел в толпу. Какой-то тощий министр с семью браслетами на запястье испуганно отскочил в сторону, звеня украшениями. Оставшиеся три болта пронзили паука насквозь. Паук захромал, затрясся в весьма натуралистичных предсмертных судорогах и с грохотом упал на пол.
Скорострельный многозарядный арбалет был одним из изобретений Озириса Варда. Актус Шип жаловался, что спусковой механизм слишком часто заедает, поэтому отказался вооружить войска такими арбалетами. Однако же недавно Озирис сконструировал новую, более надежную модель.
– Враг повержен! – выкрикнул Ганон.
