– Верно подмечено, – согласилась Каира. – Однако же я провела много времени на обоих берегах Моря Душ и могу с уверенностью сказать, что за изящными манерами балар прячется такой же дикий и коварный нрав, как и у альмирцев. Вы просто прикрываетесь лживым покровом вежливости.
– Лживым покровом? – переспросил Нан. – Это еще почему?
– Ах, даже не знаю, с чего начать. Вы презрительно именуете Альмиру болотом, населенным кровожадными дикарями, хотя в трети вашей империи начались кровопролитные мятежи. Вы утверждаете, что альмирцы живут в глуши, как дикие звери, однако же в прошлом месяце балары украли весь альмирский урожай, чтобы прокормить своих якобы цивилизованных вельмож, в то время когда бедняки в ваших трущобах голодают и подумывают о новых бунтах. – Каира понизила голос. – А ваша супруга усиленно изображает из себя смиренную жену, хотя я точно знаю, что вот уже три года она каждый понедельник бегает на свидание к генералу Гракусу.
– Ложь! – прошипел Нан сквозь зубы.
– По понедельникам в половине двенадцатого она дома?
Министр скрипнул зубами:
– По понедельникам моя жена наносит визит своей сестре.
– Может, она и наносит визит кому-то, но точно не сестре.
– Я вам не верю.
Каира пожала плечами:
– Как вам будет угодно. Судите сами: после победоносной кампании в Галамаре генерал Гракус провел в Бурз-аль-дуне три года, а три недели назад отбыл в крепость Эджмар, чтобы возглавить наступление на листирийском фронте. И как раз три недели назад ваша супруга прекратила свои визиты к сестре.
Нан надолго умолк. В зале послышался пьяный смех Ганона. Император все еще сжимал в руках арбалет, но один из хореллианских гвардейцев, к счастью, сумел разрядить оружие.
– Убью гада! – процедил Нан.
– Ах, как я вас понимаю, – участливо сказала Каира. – Но сейчас это весьма затруднительно. В Эджмар так просто не попадешь, из-за военных действий.
– Я что-нибудь придумаю.
– Я могу вам помочь.
Нан уставился на Каиру:
– С чего бы это?
– Потому что дикарям хорошо известно, что такое предательство. Они этого не любят.
Нан промолчал, но не отошел.
– Завтра утром сходите к министру Ато, – продолжила Каира. – Он сделает все для того, чтобы облегчить вам путь к отмщению.
Нан подозрительно сощурил глаза:
– А какую услугу вы потребуете от меня взамен?
– Сначала отрежьте Гракусу яйца и заставьте его их сожрать, а потом мы с вами потолкуем.
– Договорились, императрица, – кивнул Нан и ушел, расталкивая пирующих.
Вира проводила его взглядом.
– Ну что, теперь поняла? – спросила ее Каира.
– Поняла. На этом банкете ты всех угощаешь дерьмом.
– Они сами наложили себе полные тарелки дерьма. Мне остается только хорошенько помешивать.
– Зачем?
– Увидишь.
Ато и Нан стали жертвами прямого шантажа, а с остальными министрами Каира флиртовала и обменивалась сплетнями. Она всего несколько месяцев была императрицей Баларии, но уже успела оказать небольшие милости почти всем приглашенным министрам. Зачастую лукавого взгляда императрицы и ее откровенного декольте вполне хватало, чтобы развязать язык любому. Кто завел интрижку? Кто балуется опиумом? Кто поклоняется чужеземным богам? Кто алчен? Кто лоялен? Баларские политики бесперебойно наполняли колчан Каиры стрелами тайн и секретов. Вире пришлось признать, что Каира – большая мастерица с легкостью выпытывать любые сведения у окружающих.
Ганон, сидя на императорском помосте, пытался зарядить арбалет столовой вилкой. Пий, один из хореллианских гвардейцев, пытался его остановить, а второй, Трасх, пристально всматривался в гостей.
Из тридцати трех гвардейцев, которые обычно охраняли банкет, двое были личными телохранителями Ганона, и Вира постаралась как можно больше о них разузнать. Папирийских вдов готовили с рождения, а хореллианских гвардейцев отбирали на службу императору из обычных войск, за боевые подвиги. Десять лет назад Пий и Трасх отличились при подавлении мятежа в Галамаре, где убили огромное число местных жителей.
Каира шутила и смеялась, устанавливала и подкрепляла полезные связи, выпытывала секреты. Ненадолго выбравшись из толчеи, она схватила бокал шипучего вина с подноса слуги.
– Ох, этот гадюшник куда хуже королевского двора в Незатопимой Гавани. Все только и думают, как бы обставить друг друга и побольше урвать для себя. – Каира пригубила вино и оглядела приглашенных. – Просто обожаю, когда они начинают плясать под мою дудку.
– Обожаешь? Странный выбор слова.
– Да будет тебе, Вира! Тебе наверняка знакомо это чувство – не в политических интригах, а в бою. Ты же сама рассказывала мне о жажде крови. Ну помнишь, когда шла мне на помощь через Вепрев хребет, а там надо было с боем пробиваться через полчища скожитов…
– Человек, объятый жаждой крови, часто допускает ошибки. Так что это слабость, не дающая никаких преимуществ.
– Правду говорят, что у вдов в жилах не кровь, а лед, – с улыбкой заметила Каира. – По-твоему, я допускаю ошибки?
