— Ну-ну. — Вышедший наружу маг, накинул капюшон и махнул кому-то рукой. — Забирайте их.
Муж магички и еще несколько человек вывели связанных Велмеру и Ивена.
— Позор Лусора! Позор последователям новой школы! Лучший маг-теоретик и лучший стратег предатели!
— Куда их, господин? — спросил один из сопровождающих.
— К господину Хенрику. Пусть сам разбирается со своим братом и его бабой.
Велмера зарычала, конвоир замахнулся для пощечины, но начальник его одернул:
— Не бить!
— Шелл, как ты мог! — крикнула Велка.
— У меня жена беременна. — Ответил маг. — А вы смертники.
Ивен понурил голову и кусал губы. Майорин ясно видел муку на его лице, хоть и было темно.
— Вещи заберите. Потом разберемся где чьи. И караул возле дома поставить, может еще какая мышка за сухариком прибежит.
"Мышка" за углом бессильно смотрела, как уводят его союзников, и ничего не могла сделать.
Его выдала собака. Один из сугробов задвигался, вырастая в огромного пса. Белоснежного с черной кнопкой носа и прозрачными голубыми глазами. Нардисс, понял Майорин.
Пёс подошел к нему понюхал и коротко басовито взлаял.
— Иди, посмотри. — Велел начальник.
Терять Майорину было нечего. Он рванул из ножен меч, резко оттолкнулся от каменной кладки, рубанул стражника, силой отбил нардисса на безопасное расстояние.
Велмера закричала. Не думая, Майорин подскочил к ним, пользуясь сумятицей, оттеснил от них стражу, сорвал с магички путы.
— Телепортируйся, и путь закрой!
Начальник магов, опомнился вовремя, попытался набросить на колдуна ловчую петлю. Майорин отбил. Мигнул портал. Колдун бросил в еще непогасшее свечение свой меч, не хватало еще делать такой подарок цитадельцам.
Взбешенная стража, окружила его в кольцо. Портального амулета с привязкой у него не было. Маги сглупили с Велмерой, но ему времени на размышления никто не давал. Пока он отражал атаку одного, другой швырнул в него камнем.
И попал в затылок. Уже падая, колдун понял, что сейчас будет бит.
Я не вернусь, осознал он, мне не к кому возвращаться.
Ты перерубишь себе жилы надежды холодным мечом совести. Скуешь свои мечты кандалами долга. Перегрызешь вены желаний зубами обетов.
И помрешь в выгребной яме, задаваясь вопросом: "Ради чего?".
Чтобы эхо, заливисто хохоча, отвечало:
"Чего ради?".
Истины нет у того, кто идет на смерть. Истины нет у того, кто садится на трон. Истины нет у того, кто возносит руки вверх, готовясь произнести речь.
Обретший истину знает, почувствовать истину можно только остановившись.
В домике у озера отшельник подоит козу, с радостью выпьет чашку молока и полдня просидит, созерцая замерзшую воду. Он не будет раздумывать, отчего вода замерзает, почему лед прозрачный, а снег белый. Зачем наступает зима, а на смену ей приходит весна, превращая ледяную красоту сначала в грязное беспорядочное половодье.
Чего ради?
Он даже не будет задаваться вопросом, почему он ушел из мира, спрятался от суеты, отказался от действия, зарекся что-либо менять.
У него тоже нет истины.
У неё вообще не бывает владельцев и владетелей.
Зато он у истины есть. Отшельник.
С крыш капала вода. Ходить по столице стало неприятно — за шиворот постоянно попадали ледяные струйки. Иногда за водой и отяжелевшим от влаги снегом следовали черепицы, прилетая горожанам на головы.
Ладонь под щекой — чуть влажная и теплая. Арне открыла глаза.
— Ты не спишь.
— Не сплю. — Горан смотрел на нее, у него было усталое лицо.
— Хочешь поговорить?
— Не хочу.
— Это правда. — Улыбнулась она. — Слышишь капель?
— Слышу, что меняется гарнизон.
— Капель ночью. Еще будет холодно, Горан.
— Знаю. — Архимаг вытащил руку и перевернулся на спину. — Давай спать, Арне.
— Ты не можешь спать — у тебя бессонница.
— Но ты можешь.
Арне опять улыбнулась, обняла его, поцеловала в щеку. Свеча на столике у кровати погасла. Горан лежал с открытыми глазами, прислушиваясь к ровному дыханию слышащей.
В дверь поскреблись.
Архимаг осторожно встал. Он отворил, затягивая пояс халата.
— Государь желает вас видеть, господин архимаг.
— Пусть подождет.
— Не велено, господин архимаг. Я вас провожу.
— Я знаю дорогу.
— Приказ, господин а…
Горан зевнул, клацнул зубами и закрыл дверь.
Редрин Филин похудел и осунулся. Придворный повар обижался на государя и боялся немилости — Редрин почти не ел. Горан сел на скамью с вычурной спинкой, закинул ногу на ногу.
— Был не один? — спросил государь.
— Спал.
— Неужели? Я все знаю о планах Мадеры, Горан.
— О каких планах?
— Где на троне сидит другой де Морр. Хочу услышать, почему я о них узнал только сегодня?
— Я ничего…
— Погоди врать! Голову срублю! Мне известно, что ты нашел его записи и документы.
— Следили?
— Нет, не следил, доверял тебе как глупец!
— Орник был моим учителем.
— А я все еще твой государь! — рявкнул Редрин.
— Я не хотел порочить его память! Он служил Вам, Велмании!
— Владычице! А ты кому служишь, а? И в каком порядке? Может сначала Владычице? А потом уже мне и Велмании?
— В первую очередь я служу Велмании!
— Уверен?
— Да!
