Прикрыть бы их, да надолго ли?
Айрин забралась на кровать, одеяло пришлось отвоевывать. Ей досталось и одеяло, и жесткие горячие руки, обнявшие ее слишком крепко.
Уснуть удалось не сразу, сначала затекла шея, и пришлось терпеть, потому что выворачиваться из железной хватки колдуна не хотелось, а еще этот ворон. Проклятая птица сверлила ее черными буравчиками. Но усталость милостиво пришла на помощь, смежив непослушные веки.
— Подъем. — Сухо прозвучало над ухом. Майорин сидел на краю кровати, сунув пальцы в волосы.
— Доброе утро. — Айрин потянулась к нему, но колдун не почувствовал прикосновения.
— Мадера мертв. Раджаэль в тюрьме, Редрин считает ее виновной в его смерти.
— Жарку? — Айрин тряхнула головой. — Жарку? Нашу Жарку?
— Её. Велор едет в Вирицу, чтобы ее судить. А может уже там, кто знает, сколько шло письмо. Но Орника это не вернет.
— Да не могла она его убить!
— Не могла. Кишка тонка.
— Так ты ее подозреваешь?
— Нет. — Майорин встал, рассеяно оглядел комнату. — Орника мог убить только такой же как он сам. Орник сильный, умный и хитрый. Был.
— Майорин… он ведь твой друг…
— Был.
Колдун поднял на нее глаза, девушка невольно отпрянула назад. У него на руках темнели чернильные пятна. Обычно ворон просто истаивает, оставляя после себя перо. Но Майорин, похоже, смял заклятие. Со злости? Выражая боль единственным доступным ему способом.
— Майорин…
— Мой брат, пишет, что он сожалеет. — Безразлично сказал колдун и принялся одеваться. Майорин дернул дверь, и следующий ворон тут же ворвался в комнату, мазнул крылом по лицу опешившего колдуна, ринулся к девушке и уселся к ней на плечо.
Колдун остановился, дожидаясь, когда Айрин раскроет послание.
— Что?
— Это от твоего брата.
— Я думал, ты хорошо сыграла в собственную смерть?
— Поэтому оно начинается со слов, "Сударыня, если вы получили это письмо, значит вы живы, что меня равно радует и огорчает….. с прискорбием сообщаю….. если вам дорога ваша жизнь и наше государство….. настоятельно рекомендую….. никогда не пересекать границы Велмании и сопредельных княжеств…". Он запрещает мне находиться на территории Велмании?
— Жаль, что он опоздал. Мы с Орником рассматривали такую возможность, хотели запретить тебе возвращаться.
Колдун ушел, сгорбившись. Она ничем не может ему помочь, не в ее силах вернуть ему друга, не в ее силах помирить его с братом, она даже не смогла остановить свою собственную безумную идею тайно пробраться в Цитадель.
И теперь он пойдет туда с Ивеном, считая, что ему некуда возвращаться.
— Гордец проклятый! Чтоб ты выжил! Выжил назло всему, назло себе, чтоб ты выжил, и тебе потом было стыдно! — Рыкнула Айрин, комкая в руках угол одеяла.
Майорин медленно глотнул из кружки и сказал:
— Выйди.
— Не могу. — Валья неторопливо прошелся по комнате и уселся на колченогую скамеечку. — Люта просил привести Ивена.
— Брешешь. — Колдун отхлебнул еще и ладонью утер рот.
— Пошли с нами. — Предложил Валья.
— Выйди менестрель. Не то приколочу твою шкуру рядом с его. — Пригрозил Майорин, указывая на мага. — Хотите висеть рядом?
— Ты его не убьешь! — возразил Валья, заметив, мертвенную бледность лица Ивена. Похоже, маг считал, что колдун будет к истине поближе нежели Валья.
— Отчего же? Мочи нет смотреть на его рожу.
— Но еще вчера ты…
— Вчера был жив Мадера, для меня был жив.
— И что изменилось?
— Завтра он убьет моего брата? — прорычал колдун. — Ну, говори, гад! Говори, когда кинжал дойдет до моего брата? Ты же разрабатывал эту операцию, когда?
— Не знаю. — Процедил Ивен. — Я ничего не знаю о смерти Орника Мадеры! И…
— Брешешь. — Прервал его Майорин. Плеснул в кружку рябиновки из кувшина с узким горлышком.
Валья пошарил взглядом по столу, подошел, взял себе какой-то туесок, с сомнением понюхал, счел годным и поставил перед колдуном.
— Налей и мне. Помянем архимага.
Майорин задрал голову, и только тут до менестреля дошло. Колдун был совершенно пьян. Но мимо туеска он не промахнулся.
— Давай, Ивен пойдет к Люте, а мы пока…
— Сидеть! — рявкнул Майорин на мага, перебив Валью. — Живым он отсюда не выйдет. Надо было прибить тебя сразу… Жаль я пошел на поводу…
— Отпусти ты его! — взбесился менестрель. — Ничего ты не сделаешь! Потому как сразу не прибил и не сделаешь! Только измотаешь парню всю душу.
— У них нет души. — Уверил менестреля Майорин. — Ни-ка-кой! Нету! Хочешь покажу? Вскрою ему грудь и покажу, что души там нет?
Краска окончательно сползла с мага.
Валья всегда гордился своим чутьем. Сейчас чутье говорило, что, несмотря на бессознательный взгляд и видимую ярость, в эту минуту Майорин не опасен. Вторая кружка стояла почему-то на полу у лежанки мага. Менестрель подобрал и наполнил ее.
— За Мадеру. — Он передал кружку Ивену, тот ошарашено ее принял. Колдун промолчал.
Выпили. Не говоря ни слова, менестрель опять разлил на троих.
— За Редрина Филина.
И снова выпили.
— Если бы ты не уехал из Вирицы, то Орник бы был жив… — невзначай протянул Валья, кидая пробный камешек.
