Прикрываясь от бушующего ветра и острых как иглы снежинок, мы добежали до широкой кареты и быстренько загрузились внутрь. Плюхнувший на обитый красным ситцем диванчик, я отряхнулся от снега и проверил сумку. Пронесло. Ткань хоть и успела промокнуть, но содержимое не пострадало и что самое важное цел остался и дневник. В этой маленькой книжечке я хранил не только отдельные идеи и важные воспоминания, но и наброски различных рецептов особых чернил, собственного приготовления. Несколько рецептов различных ядов и лекарств, которые я составил благодаря возросшей базе знаний различных трав. Так же здесь был и список ингредиентов для нового чая релаксанта, лишенного побочных эффектов Добряковсвкого аналога. Ну и конечно же добрая половина была отведена под бесконечные расчеты множества печатей. Сам я пока ни одну из них активировать не мог, но это не мешало заниматься теоретическими изысканиями. И надо признать я находил некоторое удовольствия перелопачивая тонны литературы и составления всего одной простейшей конструкции, которую Сонмар потом обзывал продуктом бездарности и посредственности, а так же прямым упреком его преподавательским талантам.
– Признаться я удивлена, что ты решил отправиться вместе с нами, – усмехнулась Норман.
– Прости меня что разбил твои хрустальные иллюзии, – не остался я в долгу и добавил в голос тонну другую смертельно опасного яда. – Но даже самые закоренелые деревенщины не откажутся посетить Императорский Концертный Зал!
– Особенного если билет достался на халяву, – не сдавалась девушка.
– Это был один из немаловажных факторов, – пожал плечами я.
Ребята переглянулись и мы все вместе дружно засмеялись, чем взывали недовольное бурчание извозчика, слышно даже из-за стены. Ему-то сейчас не до смеха, укутанный в добрый десяток шуб он дрожащими руками держит в руках поводья, даже тем же лошадям теплее, они-то хоть бегут. Троица начала что-то бурно обсуждать. Кажется последние дворцовые интриги, чьи-то любовные похождения и победы на этом поприще, некоторые громкие скандалы и даже парочку дуэлей, хотя в данном случае Дирг вел монолог, не был забыт и приближающийся Трунир, до которого осталось всего-то шесть сезонов. Мне оставалось только улыбаться, кивать головой и вовремя вставлять в свой медяк в задорный разговор. А так я больше смотрел в окно, где зачарованное стекло позволяло мне рассматривать украшенные улицы, готовящиеся к празднику Смены Цикла. Город утопал в огнях, лавки были раскрашены в яркие цвета и везде ощущался дух праздника и только одна социальная группа была близка к скорой покупке мыла и веревки.
Близилась зимняя сессии, а многие, вернее подавляющие большинство, было к ней категорически неготовым. Я, например, вообще плохо спал по ночам от мысли о приближающихся испытаниях. Все же практика мне не давалась ну ни в какую, а наставник ушел в отказ и не снимал с меня печать. Так что последняя надежда – набрать максимум на теории, и если я не упущу ни одного бала там, то есть еще надежда получить заветный проходной минимум общего зачета.
Благо сейчас эти мысли не терзали моё сознание, а лишь слабенько атаковали границы внимания, ведь мы ехали на оперу. Как же я оказался среди этой благородной компашки, направляющейся в центр высокой культуры? Да все очень просто. Одним обычным деньком, разбавленным очередной ночевкой в библиотеке, я был буквально за шкирку доставлен в наш штаб, коим стала почему-то именно наша с Диргом комната. Там уже собрались девчонки в захлеб верещащие о нарядах, кавалерах и прочем. При моем появлении леди замолкли и окинули измазанную чернилами фигуру оценивающими взглядами. Был вынесен вердикт "непригоден" и меня, опять же за шкирку, потащили к портному, который сшил мне фрак-близнец рыжего, затем был посещен местный брадобрей, лишивший меня изысканной щетины, и, о боги, справившийся с привычным вороньим гнездом на голове. После этих пыток, достойных самых дальних уголков бездны, мне был всучен пригласительный билет, подписанный самой принцессой.
Как выяснилось позже Лейла очень тесно дружила с сестренкой Константина, которая всегда снабжала подругу пригласительными на различные культурные мероприятия. Народ было ожидал что я начну сопротивляться (было с чего, за костюм мне пришлось отдавать все с великим трудом накопленные сбережения), но я ответил полным согласием, чем взывал всеобщее удивление, и с головой погрузился в приготовления.
Все так же поддерживая беседу, я открыл сумку и стал перелистывать исписанные страницы дневника. На одном из листов я увидел несколько тезисов, в целях конспирации написанных на русском, и стал внимательно читать. Первым, уже зачеркнутым словом, была "Слежка", дальше следовал "Сбор информации", так же перечеркнутый жирной черной линией, и третий пункт – "Начало", где стоял восклицательный знак.
– А что это за язык? – спросила Лейла, перегнувшаяся через мое плечо.
– Один из восточных, – соврал я.
– Надо же, – протянула красавица. – Никогда не видела подобных символов.
