– Эрик, достань бокалы что ли, – полу попросил, как здесь принято, парень и сел напротив. – Так, я уже видел такой лихорадочный блеск, в глазах моего старого приятеля. Говорят, он после этого крышу женской общаги подорвал. Так что сразу говори, в чем проблема.
– Как сражаются чертильщики? – сходу выпалил я.
– Сразу скажу это плохая затея… Чего?
– Как сражаются чертильщики? – повторил я.
– Так спроси у своих, – насторожился приятель.
– Если пришел к тебе, значит, есть в этом смысл, так? – я был больше похож на частушника, говорил такими же скороговорками. – У тебя же большой опыт по этой части, давай вспоминай.
Мы некоторое время боролись взглядами, но команда брейк поступила, когда до ушей донесся звук разливаемого напитка.
– Да чего там вспоминать. Они с шестами обычно выходят, у них там тьма всяких печатей начерчено. Силой заполнят и вперед, крушат все, что видят. Хотя, похвастаюсь, я еще ни одному чертильщику не слил. Вы ребята конечно умные, но не ваша эта стихия – сражения, так что я и не знаю, зачем ты в боевуху ударился.
– Скоро сольешь, – хмыкнул я.
– Чего?
– Ментальным заклятием не попадало? – подмигнул я.
Мы переглянулись, а потом засмеялись и опрокинули содержимое бокалов. Целитель, неспешно потягивающий напиток, смотрел на нас ошарашенными глазами.
– Тебе что ли?
– Именно мне.
– На сколько? – сразу приосанился приятель.
– На золотой, – прищурился я.
– Крупно ставишь, – протянул знакомый. И ведь верно – обычная ставка для споров – серебруха. – Повышаю до двух.
– Добиваю, – хмыкнул я. – По рукам?
– По рукам, – мы снова выпили. – Когда бьемся?
– Через декаду, в это же время.
– Готовься к поражению, салага.
– Губу закатай, Стражник.
Мы продолжили смеяться. Я от радости, а парнишка просто потому, что такой человек – ему в радость, когда другим радостно, хороший человек, правильный.
– Ребят, я все понимаю, – подал голос до этого молчавший Эрик. – Но пять бутылок, да на троих…
– Каких пять… – начал было я, но тут увидел, как целитель ставит на стол еще четыре емкости.
– Надо звать народ, – протянул знакомый, – Кстати, меня Санта зовут
Мы пожали руки, а я снова рассмеялся.
– Хорошее имя.
– Да, мне тоже нравится, – улыбнулся собутыльник. – Ладно, я весточку кину, а вы пока закусон организуйте.
Так было положено начало моей первой студенческой вечеринке, хотя лучше бы я ограничился простеньким ответом на вопрос.
Пробуждаться от ощущения теплоты, разливающегося по телу подобно медовой неге, пожалуй один из лучших способов встречать новый день. Приоткрыв глаза я сощурился, стараясь избежать яркого, полуденного солнца, и перевернулся на бок. Лучше бы я этого не делал. Голова "ревела и рычала" не хуже проснувшегося вулкана, горло тут же пересохло а на вкус, ну а про вкус и говорить нечего.
Кое-как распахнув широко закрытее глаза я начал осознавать происходящее. Находился я в каком-то помещении, что уже радует. А после нескольких секунд пристального осмотра стало понятно что один из типовых общажных номеров.
– Муах, – причмокнул кто-то рядом, а затем последовал характерный звук шуршащего одеяла.
Медленно повернув голову, я лицезрел нагое тело с чуть блестящей кожей. Благо, по волнистым линиям и некоторым другим признакам можно было не беспокоится за проведенную ночь. Отогнув одеяло я поступил как и следовало в данной ситуации. Не найдя портки, быстренько натянул штаны, схватил ботинки, рубаху и скрипя зубами от головной боли, на цыпочках переместился к двери.
– Ммм?
Как только раздался этот недвусмысленный звук, я замер и даже не дышал, но вскоре девушка задышала ровнее. Медленно приоткрывая дверь я молил всех богов что бы не скрипнула старая петля. Это было бы страшно по двум причинам. Первая – меня не тянет на беседы такого плана, вторая – что-то мне подсказывает такого оркестра моя головушка не переживет. Но боги, или кто у них там, смилостивились, дверь бесшумно отварилась и я выскользнул в коридор.
Обстановка здесь была удручающая. Стены были изрисованы какими-то непонятными символами. В некоторых местах виднелись вмятины, а потолок пошел трещинами. Чем-то данный антураж напоминал какой-нибудь старый советский склад бородатых времен. Помещение, не знавшее ремонта со времен закладки первого кирпича, но ни как не элитное учебное заведение.
Рядом приоткрылась дверь соседнего номера. Сперва на свет показался чей-то рыжий затылок, а потом выполз и хозяин огненной шевелюры. Дирг не многим отличался от меня, разве что зачем-то напялил один сапог.
– Ты как там?
– А ты что там?
Чуть ли не хором прошипели мы заметив друг друга. Потом каждый довольно таки красноязычно кивнул на дверь и на лестницу.
– Надо двигать, – прошипел Гийом.
И мы двинули. Перемещаясь по стеночке, избегая каждого скрипа и неровного шума мы добрались до выхода, затем миновали несколько пролетов и вернулись в свою комнату. Несмотря на царящую разруху в общежития, наш номер олицетворял островок стабильности в этом море хаоса.
