Во всяком случае никаких рисунков, побитых стен, изодранных занавесок здесь не было. Я было хотел начать разговор, но тут же согнулся от очередного приступа головной боли. Друга постигла та же участь. Когда, наконец, боль поутихла, пришла вторая беда. Приступ похмельной жажды. Дирг взмахнул руками и сотворил нам чистой воды. Одной партии не хватило, да и второй тоже. В итоге, вылакав на брата почти по два графина, мы рухнули на кровати и синхронно вздохнули. По хорошему надо было бы влить в глотку чего другого, но как это часто бывает – про утро никто не подумал.
– Помнишь чего? – прохрипел я.
– Почти нет, – буквально выталкивал слова из горла мой собрат по несчастью. – Помню как ты к нам пришел, как поднялись на верх. Помню как с приятелями познакомил, потом помню как тост подняли. Затем вроде еще человек семь пришло, и принесло… и еще пришли и еще принесли… А потом… а потом не помню.
Слушая нехитрый рассказ рыжего, я силился вспомнить хоть какое-нибудь подробности этой вечеринки, но не мог. Все было подернуто дымчатой пленкой. Нет, хватит с меня. С этого дня я трезвенник язвенник. Еще будучи наемником божился не пить в больших компаниях, а здесь, на фоне маленького личного праздника, прям развезло.
– Слушай, если мы были там, – аристократ особо выделили последнее слово. – То где наши гарпии?
Я медленно повернул голову на бок, и увидел как в мутных глазах Гийома тускло тлеют обрывки каких-то мыслей.
– Есть два варианта, – вздохнул я.
И тут же мы вздрогнули от неясного шороха. Замерев, мы ждали непонятно чего. Вскоре шорох раздался повторно.
– Это что? – спросил я.
– А мне почем знать, – резонно заметил рыжий.
И снова раздался странный звук, правда в этот раз больше похожий на скрип. Переведя взгляд на наш новый, широкий шкаф, я приметил что одна дверца чуть приоткрыта и медленно покачивается. С трудом, но все же встав на ноги, я вытащил из ножен висящих на стене, короткую саблю и маленькими шажками стал двигать к источнику звука. Маленькими не потмоу что боялся, просто на большее в данный момент был не способен.
– Может через дверь рубанешь? – как-то вяло предложил Дирг.
– Вот сам вставай и руби, – буркнул я и кончиком сабли приоткрыл качающуюся дверцу.
От того что находилось внутри я впал в самое противоречивое состояние. С одной стороны мне хотелось забиться в гомерическом приступе хохота. Но с другой стороны я осознавал, что если позволю себе такое, то голова просто расколется на части. Вот так, застыв на краю пропасти, я выпал из этого мира.
– Видел бы ты сейчас свое лицо, – из уст друга вырвалось подобие смешка.
– Видел бы ты сейчас что вижу я.
– И чего там?
– Тут… в общем… ну, – я пытался подобрать хоть какое-то описание, но не мог. – К демонам. Вставай и сам смотри.
Кряхтя не хуже столетнего деда, Гийом все же поднялся с кровати и подошел ко мне. И его постигла та же участь. Лицо его перекосило так, будто бы он увидел суккубу неземной красоты, и размышлял на тему, толи продавать душу за ночь с такой особой, толи бить её каленым железом.
– Мда, – протянул он.
Внутри шкафа, среди вешалок и одежд, нашлись наши красавицы. Хотя сейчас они больше напоминали двух взлохмаченных кошек, свернувшихся клубком. Лейла, спала, обняв Норман за голову, а та использовала груди подруги вместо подушки. И если бы это не было так смешно, то я бы даже умилился от подобной картины. И, что самое удивительное, я впервые пожалел что у меня нет под рукой мобильника. Такая классная фотография бы получилась.
– Будить будем? – как бы невзначай спросил я.
– Совсем больной что ли? – возмутился Дирг и, оглянувшись, подмигнул. – Делай как я.
Мы отошли от шкафа, и рыжий ткнул на лежавшие на кроватях рубахи. Незамысловатыми жестами он объяснил мне что с ними делать. В итоге, обвязав голову одеждой, мы отошли к двери и замерли пребывая в нерешительности. Но потом, набрав в легкие побольше воздуха, распахнули дверь и с силой захлопнули её. Не представляю что произошло бы с моим мозгом, если бы не эта идея с рубашками. Так звук хоть и наличествовал, но был несколько приглушенным и далеким как подгорное эхо.
Мгновение спустя, створки шкафа распахнулись и на пол упали девушки. Путаясь в платьях они что-то лихорадочно щебетали, но из-за повязки я не мог разобрать. Как бы то ни было, меня это уже не волновало. Природа взяла свое и я таки согнулся в приступе истеричного хохота. Это было странное ощущение. Вроде тебе и смешно, но голова трещит как кошель удачливого торговца. Когда же девушки смогли подняться, мы с Диргом все еще валялись на полу, держась за животы и головы одновременно.
– Что вы здесь делаете? – ошарашено произнесла Норман.
– Мы? – мы с Диргом переглянулись и ответили. – Мы здесь живем.
