Растерявшись до красна, я взял другой мешочек и вытащил оттуда пригоршню очередного порошка. Раскатав его в мокрых руках я получил несколько комочков которыми и вроде как намылился, хотя это скорее походило на валяние в грязи. И уже после этого, задержав дыхание, вылил на себя десяток литров ледяной воды. Для чего такие премудрости? Ну, если вы никогда не пользовались такой мочалкой, то вам не имеет смысла объяснять что такое язвочки по всему телу. Кстати, эти самые мыльные принадлежности стоили здесь столько, что не стоит удивляться почему в деревнях пахнет как в хлеву. За набор, который умудрился растянуть на целых полтора сезона, было выложено целых семь золотых. Поистине баснословная цена за парочку порошков и прочего.
Покончив с водными процедурами я переоделся в свежую одежду, тщательно почистил зубы и принялся за стирку. В принципе можно было отнести вещи в прачечную, но честно говоря я этого не понимал. Когда рядом с тобой "халявная" вода, и когда руки растут из плечей, зачем платить целых три серебряника? Вооружившись скаткой и дощечкой я принялся полоскать белье. Мое глубочайшее уважение всем женщинам прошлого. Такая стирка это сущее наказание. Порой я начинаю сомневаться, что проще – воевать или следить за древней избой? Возможно ответа на этот вопрос попросту не существует. Потратив примерно пол часа я выстирал всего одну рубаху и одни штаны. До треска выжав их, я еще некоторое время провел в этом помещении, а потом отправился в обратный путь.
– Посторонись! – кричал знакомый голос.
Так и есть. Из-за поворота выбежал рыжий, а уже спустя мгновение скрылся за дверью ближней кабинки. Хмыкнув, я переложил белье в другую руку и скорым шагом почапал по коридору.
Больше, по дороге к номеру, мне никто не встречался. Оно и понятно. Многие еще не вернулись, а другие еще не проснулись.
Отварив верь я взял лежавшую рядом бечевку и две длинные палки. Распахнув оконные створки, я по хитрому закрепил брусья на подоконнике, и намотал на них бечевку. Развесив на импровизированной вешалке. Оставив вещи плавно качаться на ветру, я вернулся к делам насущным.
Времени на столовую у меня не было, поэтому сварганив на скорую руку десяток бутербродов, я завернул их в салфетки и убрал в сумку. Следом туда попал термос с кипятком и самодельное кофе. Дневник я бережно убрал в крайнее отделение, что бы не дай бог что. Оглядев свой нехитрый комплект настоящего чертильщика, я вздохнул и отправился на выход. Сегодня придется пойти длинным путем, все же прыгать через белье это уже просто глупо.
Подойдя к выходу я потянулся к ручке, но та, внезапно провернувшись, сама открыла дверь.
– О, – кажется рыжему уже легче. – А ты куда собрался?
– Все туда же.
– Опять халтурка? – догадался друг.
– И она тоже, – кивнул я. – Ну, до послезавтра что ли?
– Ага.
Мы пожали руки и разошлись. Я отправился в библиотеку, а Гийом готовится к балу.
Спустившись вниз по скрипучей, пропахшей чернилами и книгами лестнице, я привычно поздоровался со старичком и вышел на улицу. Легкий ветер бодрил. С наслаждение втянув свежий воздух, я поправил сумку на плече, и напевая задорный мотив встал на тропинку ведущую к библиотеке.
Я уже столько раз рассказывал про этот путь, что более не стану заострять на нем внимания. В конце концов, пройдя сто раз по одной дороге, она сольется в один расплывчатый образ – пустое направление. Так же было и со мной.
Для меня уже давно стали обыденностью и сверкающие заклятия, вылетающие из ближайших кустов. И бесконечная суета вечно спешащих студиозусов. И частые взрывы, доносящиеся со стороны полигонов. Некая сказка, которая раньше присутствовала в этом месте, ушла, оставив за собой след из приятных воспоминаний. И это правильно.
– Раз, два! Левой, правой!
Я еле успел притормозить. Прямо предо мной пронеслась, точнее проползла, колонна студиозусов. Измученные, с тупыми, блеклыми глазами, эти овцы плелись за своим пастухом – Капралом.
– Швыче ногу, резвее шаг! Я научу вас как жизнь любить! Раз, два! Раз, два! – кричал Милфорд, бегущий спиной и внимательно наблюдавший за своим стадом.
Лица сменялись одна за другим, и каждое навевало на меня смутные сомнения. Но все они разрешились когда я приметил еле дышащего Санту, плетущегося в хвосте. На минуту его взгляд стал осмысленным и он, оглядевшись, азартно мне подмигнул, и снова принял вид умирающего лебедя.
"Ну актер!" – восхитился я про себя. – "А я уж думал здесь мышей совсем не ловят. Так нет, нам оказывается просто повезло".
Еще не много посмотрев в след удаляющимся несчастным, я отправился дальше. Миновав очередной парк, я свернул в переулок, немного там по петлял и вышел к задней части общежития. Надеюсь теперь вы понимаете почему я предпочитаю выходить в окно, так чуть ли не в два раза короче выходит. Снова поправив вечно съезжающую сумку, я ускорил шаг и уже через десяток минут оказался у входа в библиотеку.
