- Изобразить из себя того, кого ты изображала всегда, и задавать вопросы. Ты же трактовый колдун, ты знаешь разбойников, наемников, они чувствуют в тебе своего.
- Так первый советник или шпион?
- Ты нужен в Вирице. - Буркнул архимаг. Было видно, что у государя и верховного колдуна разные планы на Майорина.
- Пошли другого. У тебя довольно людей. А Алимарн Яриний не появится, он не дурак, Черному мечу нужен новый хозяин, теперь вместо Цитадели они будут служить кому-нибудь другому. А меня оставь в покое... Очень тебя прошу, дай мне хотя бы пару лет.
- Пару лет? А потом?
- А потом посмотрим.
- Потом это место займут прочно и навсегда.
- Значит, так тому и быть. - Сказал колдун улыбаясь, он поймал в рот несколько капель, дождь утихомиривался, становился ласковей. Горан провел рукой по мокрым волосам, поморщился и действительно оставил Майорина, в этот раз. Но колдун знал, раз не последний.
В своей комнате колдун со злостью стащил с себя мокрую одежду, а потом будто не узнавая отражения, застыл у зеркала. На груди шрам старый, на боку свежий, хоть уже и побелевший. На правую ногу страшно смотреть - полоски рубцов кривых и уродливых ползли от щиколотки к колену. Может, станет лучше, но маловероятно - сказал ему лекарь. Нога подламывалась, стоило хоть немного напрячь ее. Болела даже в седле. Болела в дождь и в туман, ныла каждое утро. Но Майорин бы отдал ее целиком, лишь бы зайти еще раз к Орнику Мадере на бутыль грионского. Отдал, чтобы обнять Летту, посмотреть в драконьи глаза, почувствовать связь между ними. Неразрывную связь побратимства. Услышать мысли, поймать полуулыбку, жест, касание.
Смерть отлично рвет связи. Хотя именно эта связь чуть не утянула его вслед за Леттой. Может, в самом деле, было лучше умереть?
- Тебя не учили стучаться?
- Было дело. Да забылось.
- Как дела в столице?
- Хотят тебя. - Велор сел в свободное кресло. - Ильма прибыла неделю назад, требует крови. Говорит, что оппозиция виновата не меньше остальных магов.
- Ильма требует не крови, а власти.
- В столице поговаривают, что некий чародей, устроился в Луарскую высшую школу на пост преподавателя стратегии, и за месяц подсидел главу кафедры. Чародея зовут Ивен. Не твой племянник?
- Откуда мне знать? - раздраженно бросил Майорин, натягивая сухую рубашку, влажная кожа липла к ткани, и колдун запутался в рукавах.
- Принял бы предложение. Будешь пить и охотится. Как это делают многие при дворе.
- А если я не хочу ни пить, ни охотится? - донеслось из глубины рубашки, потом из ворота показалась всклоченная голова.
- Заведешь себе армию любовниц. - Засмеялся эльф.
- И надолго меня хватит?
- На год, может на полтора. Потом ты протрезвеешь, отдышишься и бросишься наводить свои порядки на вверенной тебе территории.
- Боюсь, я начну делать это уже спустя седмицу.
- Это плохо?
- Скажи мне, друг, а много ли твоего интересу в моем приближении к трону?
- Немало. Тебе понадобится личная охрана - раз, тебе понадобится каратель - два, может, найдется и три, если подумать.
- Всем выгодно. - Колдун хмыкнул. - Так что там за сплетни про Ивена? Как устроился? С кем живет?
- Не выяснял.
- Врешь.
- С какой-то бабой живет. Ничего примечательного. Травница. А чего спрашиваешь?
- Любопытства ради. Горан еще здесь?
- Здесь, его отпоили горячим вином, так трясло беднягу после вашего разговора.
- Все дождь. Наверное, промок.
Но Горан не только опустошал орденские погреба, оборотистый архимаг, разозлившись на строптивого колдуна, решил задействовать то, что в Инессе называли оружием полной силы. И хотя колдуны имели в виду заклинания той мощи, что опустошает единым залпом весь резерв, а при необходимости вырывает часть жизненных сил, здесь, в случае политической деятельности, архимаг призвал силу из высшей власти. И на ужин, на первый взгляд беззаботные и доброжелательные явились Редрин Филин и Владычица Инессы Ильма. Колдун, пережевывающий на левой стороне челюсти кусок жареной баранины и гневающийся на правую, лишенную части зубов, чуть этой самой бараниной не подавился. Ильма, величественно лаская длинным подолом болотного платья не слишком чистые орденские полы, проплыла к свободному месту за длинным столом, дождалась, пока подскочивший не ниже Майоринова Велор не отодвинет ей стул, и основательно уселась, всем видом сообщая, что не встанет, не услышав согласия от упрямого колдуна. Государь сел сам, по-хозяйски окинул стол, снял с пояса нож и весьма точно насадил на него кусок тушеного мяса. Молоденький паренек, прислуживающий за столом, ничему не удивляясь, сбегал на кухню за тарелками и приборами, а потом с раскрытым ртом наблюдал, как изящно воспарившая тетеревиная нога перемещается к владычице. Вино с хлюпаньем убыло в кувшине и прибыло в кубках. Государь кивнул. Дождавшись запоздавшего куска хлеба, владычица принялась есть.
Единственным, кто сохранил лицо невозмутимым, сдержавшись от глупой гримасы полной растерянности, являлся Горан, чья мина исполнилась восхищенным злорадством. Первым в себя пришел Велор, он поприветствовал незваных гостей и вежливо осведомился, как те добрались.
