Майорин смеялся, что она единственный человек, который честно обворовывает храм.
После трапезы посуду сложили горками, со стола смели крошки и непрожеванную кожуру кабачков. Монахини принесли глубокие ушаты, послушницы ведра с горячей водой. Застучали миски, завозились тряпки и, наконец, раздались веселые женские голоса. Будто простые горожанки, монахини говорили о новостях и сплетничали.
- Нынче на площади собаку камнями закидали, думали оборотень. Жалко псину... - вздохнула одна, проводя пальцем по вымытой тарелке, проверяя чистоту.
- Оборотень-выворотень! - пробурчала другая. - Дурни!
- Дурни-дурнями, но тварь какая-то по улицам бегает.
- Что-то не видно этой твари в наших краях.
- Какая же нечисть рискнет зайти на святую землю? - задала провокационный вопрос сероволосая послушница. Раздалось всеобщее согласное мычание. Только Айрин едва заметно усмехнулась, но спорить не стала. Она-то хорошо знала, что лучшее средство от нечисти - это рогатина или острый меч, а святую водицу эти твари полакают с превеликим удовольствием, наслаждаясь ее чистотой и вкусом. И в ответ разве что благодарно рыгнут - перепив.
- А государыня, говорят, брюхатая ходит. - Поддала Айрин жару.
- Ох! Слава богам, наконец-то наследник у Его Величества!
- Слышали, что про его брата говорят? Он открыто живет с любовницей! - Айрин принялась усердно мыть собственную миску.
- Ну и ладно, откуда он вообще взялся брат этот? Может он и есть оборотень?
- А архимаг вчера опять к матушке приезжал, я собственными глазами видела, как она его во дворе встречала.
- Ох... девоньки... матушка услышит, мало нам не покажется.
- И верно... что ты там, Айрин, про государыню говорила?
Последняя миска устроилась на длинной тряпице для сушки. Вода из ушатов потекла в сточную канаву, сестры разбрелись кто куда. Одни надели полушубки и отправились чистить снег или помогать в центральном храме. Другие вернулись в лекарню, заниматься немногочисленными больными, большинство из которых страдало от обморожения, заработанного спаньем в сугробе. Третьи занимались еще чем-то - как обычно работы в храме было много.
Айрин обтерла руки рушником, не одеваясь, вышла во двор, где нырнула в неприметную дверцу замшелой башенки. Винтовая лесенка пронизала три этажа кладовых. На четвертом было тепло. У матушки Денеры трещала печка, сама настоятельница стучала спицами, вывязывая нечто длинное и серое.
- Айрин. - Кивнула она.
- Матушка, мне пора уходить. Я зашла попрощаться.
