«Вот и все», – мелькнуло у него в голове. Нурман широко размахнулся, будто желая развалить надвое полено. В этот миг пальцы нойды вцепились во что-то длинное и круглое. Сам толком не понимая что делает, он схватил это и с хриплым выкриком ударил им врага по голове. «Весло», – сообразил он мгновением позднее. Деревянная лопасть пришлась Арнгриму прямо в висок, и нурман рухнул, выронив топор.
«Надо добить его, иначе он встанет», – мелькнуло в голове у саами. Он перевалился через гнилой проломленный борт, вскочил и склонился над утопленником, выхватывая железный нож…
Но тут же его обожгла мысль – а если нурман жив? Почему на него не подействовало заклятие нежити? Кто знает, какими чарами подняла его морская ведьма…
«Да быть того не может!» – шаман досадливо мотнул головой. И зачем только ему это подумалось? Нойда никогда прежде не убивал людей – по крайней мере, оружием.
«И Славуша явно считает его живым, иначе не сбежала бы с ним…»
Он не успел принять решение – тяжеленная как камень лапища нурмана взметнулась и обрушилась ему на загривок. В глазах у нойды все поплыло. Он выронил нож и упал на колени. А левая рука утопленника уже тянулась к его подбородку, чтобы свернуть шею.
– О Луот, о Ниаль, – простонал нойда, из последних сил пытаясь вырваться. – О небесный гром, яростный Тиермес!
Мертвые прозрачные глаза нурмана внезапно моргнули. Ледяные пальцы разжались. Арнгрим отпустил жертву и принялся ощупывать ворот рубахи, стараясь отыскать священный молот. Пустая затея – его там не было.
– Где твои боги? – воскликнул приободрившийся шаман. – Где твой драккар, где твои люди, Везунчик?
Скрюченные пальцы утопленника задрожали, будто он шарил по дну и не мог нащупать давным-давно утонувший корабль. Лицо его вдруг исказила гримаса невыносимой боли.
– Выпусти мне кровь, – прохрипел он. – Выпусти всю…
Голос нурмана походил на рычание, он не просил, а требовал. Нойда начал шарить рядом по земле, пока не нащупал рукоять, вырезанную из оленьего рога.
– Быстрее… Бей!
«А я как раз помогаю!» – и шаман вонзил железное острие сбоку в шею утопленника.
Вместо алой крови из раны хлынула мутная морская вода. Нойда отшатнулся, не сводя глаз с Арнгрима.
Вода текла долго. Когда она вытекла вся, нурман начал дышать.
Когда насквозь мокрый, грязный, взъерошенный и окровавленный нойда ввалился в избу, Славуша выронила бубен и заорала от ужаса.
– Да живой я! – прохрипел шаман, крепко хватая ее за запястье. – Пошли скорее на берег…
Они выбежали на берег, и нойда вытянул руку в сторону моря, показывая ошеломленной девушке тело, простертое у кромки воды.
– Гляди скорее, пока равка не призвала его!
Славуша на миг застыла, а потом с криком бросилась к нурману.
– Арнгрим, родной! – причитала она. – Ты слышишь меня? Открой ясные очи!
– Лучше сама открой! – резко сказал нойда. – Много лет он провел во льду, прежде чем его подняли чарами и послали за тобой. Ну, погляди же на него своими глазами!
Славуша уткнулась лицом в ладони, но шаман оторвал ей руки от лица, заставляя смотреть.
– Сказать правду? Никакой он тебе не муж! Он – муж той нечисти, что прячется в заливе! Он – лишь ее руки, которыми она приводит сюда таких, как ты, себе на пропитание!
– Нет, я не желаю тебя слушать! Думаешь, я не знаю, что он был в плену у морской ведьмы? Но она отдала его мне, как обещала! Да, он уходил в море, но каждый вечер возвращался! А теперь он лежит как мертвый! Почему у него рана на шее? Ты что, убил его?!
– Я ему помог! – возмутился нойда. – Он сам меня попросил! Он желал освободиться…
– Ты его убил!
– Как раз наоборот! Выслушай меня, упрямая женщина…
Лежащее на камнях тело вдруг пошевелилось и село. Славуша, взвизгнув, отпрянула назад. Арнгрим поднялся на ноги, и двигаясь будто во сне, медленно побрел в море. Славуша рванулась было за ним, но шаман вцепился ей в руку, не пуская. Еще несколько мгновений, и вода сомкнулась над обледеневшими волосами ярла.
– Она призвала его, – тихо сказал нойда. – Та, что вызывает бури, замораживает море, наводит мороки и поднимает утопленников… Тут ее логово, в этой заветери. Я еще не знаю ее имя, но скоро узнаю…
Славуша начала всхлипывать. А нойде вспомнилось нурманское поверье. Если их корабль гибнет в время бури, воины одеваются в лучшую одежду, вешают золотые гривны на шею, чтобы понравиться Ран, богине моря…
Возможно, и Арнгрим думал встретить Ран и попасть в ее подводные чертоги. Но угодил совсем в другое место…
На шамана накатила вдруг такая слабость, что он едва не упал. Он ухватился за плечо девушки.
– Не тронь меня! – с отвращением отозвалась Славуша.
Но потом взглянула на него и будто впервые толком разглядела – в крови, в разорванной, повисшей клочьями одежде, вцепившегося в нее ледяными руками. Мокрые лохмотья лубенели прямо на глазах.
– Пошли-ка скорее в избу, не то замерзнешь насмерть, – с тревогой сказала девушка, подхватила его и повела за собой.
