— Одежда. — Говорит старая гоблинша, входя без стука и отвлекая меня от мыслей.
Я осматриваю оставленный у входа большой пакет — там две стопки с одеждой. Одна вся изорванная, грязная, в ней я сюда и поступил видимо. Во второй стопке камуфляж без знаков различия. Ещё и бельё нижнее, тоже армейское — цвета хаки, трусы и футболка, пара чёрных носок. На дне пакета две пары обуви — армейские ботинки и мои потрёпанные берцы. Отдельно, завёрнуты в пластиковый конверт, лежат документы — три книжечки. Военный билет, два паспорта. Покопавшись в кармане своей куртки, нахожу немного денег — не украли, и то дело. Зайдём позавтракать нормально перед домом, а то там шаром покати в холодильнике.
Открываю и смотрю второй паспорт — там фото моей демонессы, а ниже данные, наконец вижу её имя — «Яная Горкина». Прописка оказывается у неё в моей квартире. Надеюсь, хоть на долю не имеет права претендовать.
— Женили без меня, называется. — Озадачено бурчу себе под нос.
Поначалу сомневаюсь, но потом всё-таки одеваюсь в камуфляж. Сейчас четвертый или третий день после военного положения, и наверняка будут постоянно документы проверять на улице. Зато удобно.
— Разрешите? — Спрашивает осторожный женский голос.
— Да, конечно, проходите Света. — Говорю через дверь, узнавая голос вчерашней гномки.
— Всё готово, внизу вас ожидает машина с суккубой, передадим, как и договорились — с рук на руки. — Говорит она улыбаясь. — Подумали насчёт работы у нас?
— Я зайду к вам, как только буду готов. — Отвечаю уклончиво.
— Хорошо, возьмите это, позвоните перед визитом. — Говорит девушка и протягивает мне маленький прямоугольник картона, на котором указан её телефон и имя.
— Спасибо. — Говорю я, и взяв пакет со старой одеждой, иду к выходу.
Мы проходим длинный коридор, на посту я говорю, что выписался. Идём к лифту, и пока его ожидаем, спрашиваю гномку:
— А ошейник на демоне…
— Его можете снять, под вашу ответственность. — Говорит она, не дослушав мой вопрос. — Он завязан на вас и никакой ключ вам не нужен.
Вот как. То есть они даже не сняли с неё блокиратор, и сейчас представить боюсь, что чувствует несчастная девушка. А ведь мы уже спускаемся на лифте, и я её совершенно не чувствую, как и она меня. Ей, наверное, ничего и не объясняли, сидит в неведении и ничего не может понять.
Мы проходим через турникеты на входе, и оказываемся на свежем воздухе. Я накидываю новенькую куртку. На крыльце курят больные, сглатываю, тоже давно не курил, но очень хочется. В голове прикидываю — вроде даже хватит денег на сигареты. Ну или в тайничке дома должны быть, если федералы при обыске не ликвидировали всё. А обыск точно был, как пить дать.
Мы спускаемся с крыльца, и проходим по территории больницы, которая состоит из четырёх корпусов. Выйдя через очередную проходную, оказываемся на неширокой улице. Сразу замечаю через дорогу совместный патруль — два полицейских с автоматами и военный. Город до сих пор отходит от прорыва тварей.
На обочине стоит неприметная серая газель, боковые окна как в скорой помощи — затемнены. Мы подходим к ней, и вышедший федерал в форме, сержант, открывает боковую дверь газели. Там второй боец, уже с автоматом, выводит из машины Янаю, которая сейчас смотрит безучастно в землю и ни на что не реагирует. На ней похожий на мой камуфляж, и даже ботинки есть — непонятно как на неё это одели. Висит одежда на худой девушке как на вешалке. Подойдя ближе, понимаю, что это маскировка — она спадает и ботинок больше нет, а на остриженной голове вижу рожки, которых сразу и не заметил. На шее у неё тонкий стальной обруч.
— Можем вас подкинуть, нам по пути немного, не до дома, конечно, но половину дороги сократите. — Говорит гномка.
— Не надо, мы прогуляемся. — Говорю ей, а сам внимательно смотрю на демонессу.
Услышав мой голос, она вздрагивает, поднимает на меня глаза и смотрит неверящими глазами, с ярко-красной радужкой. Гномка молча пожимает плечами, и запрыгивает в машину. Двери закрываются, газель заводится и уезжает.
Я подхожу к девушке, и осматриваю — выглядит она осунувшейся. И так была худая, но сейчас кажется, что ещё больше сбросила вес. В глазах только ожидание непонятно чего. Хотя нет, понятно. Я осторожно тяну руки к ошейнику, и стоит до него дотронуться, как сталь превращается в какой-то мягкий материал. Я резко срываю его с шеи девушки, она «охает» и падает на колени передо мной.
— У-у-ух. — Выдыхаю я.
Меня накрывает. Зрение сначала подёргивается и наваливается тьма, а потом всё проясняется, и теперь я снова вижу всё предельно чётко. Сила наполняет меня, а резерв расширяется. Накатывает слабость и чувство лёгкости одновременно.
— Не-е-ет… — Выдыхаю я, когда понимаю, что суккуба валится на меня, обнимая.
Когда она дотрагивается, ничего не происходит, а вот когда мои ладони ложатся на её. Как будто удар током, и новая вспышка непонятной эйфории и слабости. Меня переполняют эмоции, чувство свободы и силы. Мы вместе валимся прямо на асфальт. Так и лежим на тротуаре.
