«Последний пионервожатый» — гласит одна из вывесок, на которой изображен уставший эльф в пальто и с пистолетом в руке, а за ним орк, видимо его сослуживец.
— Пойдём? — Спрашиваю Янаю, показывая на плакат.
— Не знаю, я даже не представляю, что это такое. — Отвечает она озадаченно.
Покупаю ей мороженное, которое она после первого небольшого укуса заглатывает почти целиком, приходится брать ещё два, сам я не хочу — уже и так полный живот после этого, как его — «фастфуда». Занимаем места в почти пустом зале, и ждём начала сеанса.
— И что сейчас будет? — Спрашивает суккуба.
— Кино. — Отвечаю ей: — Книжки знаешь, ну вот это похоже, только тут вместо букв — картинки.
Она озадачено кивает, и продолжает есть мороженое — уже поняла, что лучше лизать, а не кусать, чем и занимается усердно. Свет в зале затухает, и на экране начинается фильм.
Ну что я могу сказать — демонесса смотрела с открытым ртом, то и дело сжимая мою ладонь в самых напряжённых моментах, и непонятно было за кого она болеет — гномскую американскую мафию, или эльфа отставника с его другом орком. А фильм сам ничего, научились наши снимать, хоть пока и хуже тех же индийских троллей, вот у них лучшие фильмы выходят сейчас.
Сюжет простой — эльф, бывший гвардеец генсека, а ныне, после развала Союза, оставшийся не у дел, много пьёт, но опыт как говориться не пропьёшь. И вот его нанимают охранять шишку на каком-то рынке в Москве, там он встречает орка, бывшего хоккеиста, и вместе они распутывают какое-то уж очень заковыристое дело. Стрельба, погони, американская мафия противостоит героям, но в итоге им удаётся побороть всех врагов. И в конце обоих приглашают охранять какого-то там депутата, который оказывается сыном того самого генсека.
— Ну как тебе? — Спрашиваю ошарашенную Янаю.
— Ну с такими разумными с америкой легко будет воевать! — Говорит удивлённо она.
Я смеюсь и поясняю:
— Да нет, ты не поняла — это всё не по-настоящему. Ну как в театре.
Она недоверчиво смотрит на меня, и я киваю:
— Да, просто игра актёров.
— Тогда не интересно, хоть и забавно. — Отмахивается суккуба, когда мы выходим из кинотеатра.
Конечно, хорошо бы бабушке и деду сообщить что меня выписали, но махаю на это рукой — хочется немного отдохнуть, а с ними меня ждёт разбор полётов, крики и многое другое, не очень приятное. Это подождёт. И мы снова идём прогуливаться по городу, но курс, конечно, держим к моей квартире. Выходим на «Площадь победы», такая есть почти в каждом городе бывшего Союза. Демонесса фыркает, когда я говорю зачем и почему тут стоит этот памятник, и после какой войны, и с кем.
Покупаем ещё мороженного, в этот раз я беру и себе стаканчик. Проходя мимо небольшого ларька перед парком, трачу последние деньги на пачку самых дешёвых сигарет. Сажусь на лавочке между деревьями, и демонесса тут же появляется рядом. Закуриваю от огонька на кончике пальца, затягиваюсь. Откидываясь на спинку, и говорю:
— Хорошо.
Яная смотрит на меня какое-то время, потом выдёргивает у меня из рук сигарету, и пытается сделать затяжку. Заканчивает, тоже опрокидывается на спинку, и говорит:
— Хо-кха-ха-кха…
Кашляет она, и кидает окурок на землю:
— Что за гадость!?
— Тебе не понять. — Говорю ей, наслаждаясь солнцем и тёплой погодой в парке. Тут поддерживается всегда летний климат, и сейчас мы сняли куртки.
— Угу… — Недовольно бурчит она, а потом резко запускает ладошку мне в карман штанов, достаёт пачку, и через секунду у нее в руке кучка пепла, которую она бросает куда-то нам за спину, и отряхивая руки, говорит: — Это вредно.
— Слушай, а у тебя там… — Показываю ей неопределенно пальцем на землю, намекая на инферно: — Есть кто-нибудь?
— Под землёй? — Непонимающе спрашивает она, и похоже даже не шутит, такая наивная и смешная.
— В инферно. — Поясню ей.
— Нет там уже никого у меня. — Грустно говорит она.
— Значит, там тоже был муж или, эм, ухажёр? — Удивляюсь я и мне почему-то становится грустно.
— Что? — Теперь уже удивляется она, а потом поняв о чём я, возмущается: — Нет, у меня никогда не было мужчины!
— А твой возраст, сколько тебе? — Продолжаю допытываться до девушки.
— Шесть с половиной зим. — Просто говорит она, держа меня за руку, и рассматривая какой-то листочек, сорванный с дерева телекинезом и принесённый ей в руку.
Я в уме подсчитываю, и получается, что в переводе на земные года — ей около восемнадцати, даже чуть больше. Уже хорошо, если что случится — не стану педофилом. Так, хватит. У меня есть Кариниэль, вернее будет, точно будет. А Яная — она мне как…
«Как кто?» — Спрашиваю себя, и не нахожу ответа.
Девушка неправильно понимает моё молчание, придвигается совсем в плотную, и касается мочки моего уха своими губами, шепчет:
— Но я тебя не разочарую, муж мой.
Я от охватившего меня желания и головокружения, отстраняюсь, смотрю на неё расширившимися глазами. Чёрт, вот что значит суккуба. Один её намёк — и я уже потёк, растаял, как кусок льда под горячей водой.
— Н-не делай так больше. — Говорю я, усаживаясь обратно: — Во всяком случае пока я не попрошу.
