Шум горного ручья, на берегу которого я присела умыться, полностью заглушил шаги непрошенных гостей. То, что я здесь уже не одна, я поняла слишком поздно, только лишь когда почувствовала холодную сталь автомата, больно ткнувшуюся мне между голых лопаток. С трудом удерживая равновесие на скользких мокрых камнях, я как можно медленней подняла руки вверх, с тоской скосив глаза в сторону, где всего в полуметре лежал мой автомат. От досады, что облажалась, как школьница, я едва сдержалась, чтобы не расплакаться.
Местным диалектом я совершенно не владела, так как времени в процессе подготовки операции на изучение «дари» выделено не было. Поэтому пришлось остаться в прежнем положении и дожидаться, что решат со мной делать дальше местные аборигены, о количестве которых я гадала, прислушиваясь к гортанным выкрикам у себя за спиной. Судя по всему, они о чем-то яростно спорили, но убивать меня пока явно не собирались. Это продолжалось довольно долго и, находясь в одном положении, а именно на корточках, я уже начала замерзать.
Мозг лихорадочно искал выход из создавшегося положения, но, как назло, ничего путного в голову не приходило. Поскольку больше никаких команд мне не поступало, а афганцы были так увлечены своим спором, что, казалось, обо мне забыли напрочь, я решила рискнуть. Медленно встала с камня во весь рост и повернулась, стараясь не делать резких движений, дабы не провоцировать незнакомцев. Похоже, мне это удалось. Едва я повернулась, спор затих, и я с облегчением увидела перед собой всего навсего трёх, правда вооружённых автоматами Калашникова, грязных подростков. Малолетки тут же забыли про своё оружие и во все глаза пялились на обнажённую белокожую красавицу, представшую перед ними во всей своей соблазнительной наготе. Я расслабилась окончательно и, как можно доброжелательней улыбнувшись, сделала шаг вперёд. Подростки никак на моё движение не отреагировали. Мысленно поблагодарив бога, я сделала ещё один шаг и, молниеносно крутнувшись волчком, своим излюбленным приёмом сшибла с ног сразу двоих. Они разлетелись в разные стороны, словно кегли в боулинге, и затихли между камней. Третий же стал медленно пятиться назад и, забыв, что у него в руках автомат, не сводил с меня чёрных, как спелые сливы, чуть раскосых глаз.
— Красивый мальчик, — совершенно не к месту подумала я и, прыгнув в его сторону, громко хлопнула в ладоши. Юноша выпустил из рук автомат, который с глухим стуком упал на камни, и стремглав бросился наутёк. Я усмехнулась и, наклонившись за оружием, тут же замерла на месте. В нескольких миллиметрах от моей руки легла короткая и весьма точная автоматная очередь, выбившая острые осколки из прибрежных валунов. Инстинктивно отдёрнув руку, я посмотрела туда, откуда прилетела чересчур меткая очередь. В метрах десяти стоял на камне не замеченный мной раньше устрашающего вида бородатый мужик в грязной чалме и длинном, явно с чужого плеча, драном полосатом пиджаке.
Едва переведя дух, я сразу услышала топот конских копыт, и у ручья появились сразу четыре всадника. Они быстро и деловито спешились, не удостоив меня даже взглядом. Сноровисто передвигаясь, собрали брошенные подростками автоматы, мою одежду и, затолкав всё это хозяйство в большой кожаный мешок, закреплённый у потёртого седла одной из лошадей, наконец, подошли ко мне. Один из них, видимо старший, тоже одетый в какие-то лохмотья, взял меня грязной рукой за подбородок и долго поворачивал из стороны в сторону мою голову, удовлетворённо при этом хмыкая. Потом достал из-за пояса моток верёвки и, опустившись на корточки, ловко и крепко связал мне лодыжки. Закончив, он поднялся и, бесцеремонно повернув меня к себе спиной, также быстро, без лишних движений, свёл мои руки за спиной и стянул их в районе локтей таким крепким узлом, что я едва не вскрикнула от боли. Потом махнул рукой своим спутникам и, легко, словно былинку, приподняв меня, перекинул поперёк своей лошади. Ловко вскочил в седло сам и, слегка тронув поводья, двинул лошадь вперёд…
Посмотреть на мою персону сбежалось, наверное, всё население кишлака, причём от мала до велика. Правда, мне почти ничего не было видно, так как я лежала на животе поперёк широкой лошадиной спины и мою опущенную вниз голову накрывали свисавшие почти до самой земли растрепавшиеся волосы. Так что кроме босых и грязных ног, бежавших рядом с лошадью или стоящих чуть в стороне, мне ничего разглядеть не удавалось. Зато как шумно и эмоционально жители обсуждали появление пленницы, я слышала прекрасно. Со всех сторон до моих ушей доносился просто ор разнообразных голосов, от трескучих старческих до весёлого детского визга.
