— После нашей заставы я был сразу направлен в Таджикистан, в 117-й Московский погранотряд, в первую манёвренную группу полковника Коробкова. Потом были рейды в Афган, реализации, караваны. Так продолжалось до вывода ограниченного контингента. Честно говоря, потом в Ленинграде я с ужасом вспоминал всё это. Не поверишь, Наташа, там в Союзе мне каждый день снился один и тот же сон: раскиданные по раскалённому песку дымящиеся потроха рыжего облезлого верблюда, навьюченного большими пластиковыми мешками, укутанными в несколько слоёв скотчем. И всё это черными пятнами темнеет в последних лучах заходящего солнца. Эти отвесные скалы, красноватый, местами пористый камень горных ущелий, да чёрный жирный дым, будто нехотя поднимающийся над лежащей на боку погибшей боевой машины пехоты…
— А потом? — спросила я с набитым ртом.
— А потом — Главное управление пограничных войск КСЗПО, должность замначальника оперативного отдела, и звание подполковника. Двушка, правда казённая, на Васильевском острове… В общем, я уже, грешным делом, начал думать, что всё — жизнь, наконец, удалась. И с Афганом, думал, все передряги закончились навсегда. Оказывается, нет. В 1992 году пропал в этих местах гражданский самолёт. Летел с какой-то выставки с картинами на борту… А тут ещё, как назло, режим Наджибулы накрылся медным тазом. И начали всякие пуштуны, моджахеды и талибы растаскивать свою страну на части. В общем, вызвали меня к начальству и включили в группу «Каскад».
Услышав последние слова, я даже перестала жевать. Торопливо проглотила кусок баранины, быстро запила молоком и спросила:
— Так ты что же, был в группе Бондаря?
— А ты откуда знаешь? — поперхнулся табачным дымом Пустой.
— От верблюда, — ляпнула я и тут же прикусила язык, — Прости. По привычке вырвалось. Как же это я так опростоволосилась? Попросила посмотреть списки группы Бондаря Суходольскому, — покачала я головой. — Всегда же сама всё перепроверяла… Хотя откуда Суходольский мог тебя знать… Постой, я не поняла, а почему командиром группы пошёл Бондарь, не ты? Он вроде тогда ещё только майора получил, да и опыта боевых действий у него — кот наплакал. Он ведь, если я ничего не путаю, всего полтора года был в Афгане, да и то, как говаривал Шарапов, то ли на продуктовой базе подъедался, то ли… Или я не права?
— Не путаешь ты ничего и права, конечно, на все «сто», только, ведь сама знаешь, как у нас в войсках бывает. У этого Бондаря то ли брат то ли сват… В общем, большая шишка на Лубянке, в Москве. А мы привыкли приказы не обсуждать. Меня попросили только негласно за ним присмотреть. Ну в смысле, чтобы дров не наломал. А как тут присмотришь, когда со всех сторон с ПКСов шмаляют так, что головы не поднимешь. Вот и погубил он нашу группу. Хотя вёл он нас каким-то странным маршрутом. Духи постоянно на хвосте висели, а он и отрываться от них, полное было впечатление, даже и не собирался. Сам-то он поди к нашим вышел, раз ты в курсе дела?
— Вышел. Кстати, уже генерал-майор. А ты сам-то как тут оказался?
— Как многие. Пулю в грудь поймал, и взяли меня «духи» почти уже холодным. Всего в паре километров от того кишлака, где мы с тобой встретились. Хотя, наверное, спасибо им. Не попал бы к ним — сдох бы на маршруте с таким начальничком. Да ладно. Подлечился я немного, раны зализал, и сговорились мы впятером бежать. Благо держали нас в кишлаке буквально в километре от пакистанской границы. Хотели потом через Иран рвануть. Всё больше шансов, чем через весь Афган до Таджикистана пробираться. Не пуштуны, так талибы пришьют. Ну и дёрнули в побег. Границу перешли благополучно. Грузовик захватили, оружием кое-каким разжились, одежонкой. Правда, со жратвой совсем плохо было, да мы уже привыкшие были. Воды попил, потуже пояс затянул — и вперёд. В кишлаки мы не совались. И вот вышли на какую-то военную часть. Колючка, пара вышек, часовые по периметру каждые два часа. Понаблюдали — оказалось, склад боеприпасов. Ну, сама понимаешь, как мы могли мимо пройти? Тем более охрана там была курам на смех. В общем, недолго думая, ночью преодолели колючку, перебили часовых и заняли круговую оборону. Благо ангар, где мы засели, под завязку был забит стрелковым оружием и патронами. Правда, в основном вооружение там было американское. Винтовки М 16, пулемёты Томпсона, ещё времён второй мировой… Зато патронов к ним — завались. Продержались мы ровно десять дней. Духов перемочили тьму- тьмущую. Даже нескольких америкосов подстрелили.
— А потом? — осипшим голосом спросила я.
