— А искусство напрямую отражает эти процессы. В работах современных молодых художников можно увидеть удивительное смешение классической формы и нового, актуального содержания. О современности надо говорить, а классическая форма даёт прекрасную возможность для этого. Мы наблюдаем интерес к Античности, к мифу — и всё это наполняется новыми смыслами, по-разному трактуется. Это лишний раз подтверждает, что классика актуальна в любое время. Человек больше не стремится высмеять окружающий мир и трагичность жизни, как он делал это в постмодернизме, теперь мы, вовсе не отказываясь от иронии, вновь возвращаемся к потребности в чувствах, к вере в идеалы, к искренности и духовным поискам; к тому, чтобы всерьёз плакать над трагичностью жизни. Всё это причудливо смешивается. Я подчёркиваю: оно не просто сосуществует, оно переплетается друг с другом, одно переходит в другое. Это характерная и, пожалуй, главная черта именно нашей эпохи. Раньше такого не было, либо было в гораздо меньшей степени. Мы это видим — даже не отдавая себе отчёта — и в современном кино, и в сериалах, и в популярной музыке, когда фильм или песня являются одновременно и грустными и ироничными, и искренними, и многозначными, и развлекательными, и глубокими, философскими. А сумасшедшая популярность инстаграма? Эта массовая тенденция, это желание ухватить ускользающий момент, запечатлеть его навсегда, в ту же самую секунду, с помощью нажатия единственной кнопки или лёгкого прикосновения к экрану? Это предпочтение сложного простому: каждый второй — фотограф, каждый второй — будто бы — а почему, собственно, «будто бы»? — тонко чувствует мир, ценит красоту и быстротечность времени! Вот он — выбор XXI века! Красота — здесь и сейчас, остановить её — в ту же секунду, почувствовать, как защемило сердце — и тут же помчаться дальше, туда, где красоты ещё больше, к чему-то новому! Нет времени рисовать картины, мучительно проживая поэзию одного-единственного мгновения многократно, месяцами — нет, есть только одна секунда, чтобы красота её заполнила всю душу, — и в эту секунду нужно успеть сделать снимок!.. Сознание человека расширяется, происходят глубинные мировоззренческие сдвиги — и полную картину можно будет увидеть лишь лет через сто, не меньше. А пока что и двадцати не прошло.
Женя, притихшая и слушавшая внимательно, неожиданно для Романа, как впрочем и для самой себя, спросила:
— А вы верите в Бога?
Роман едва заметно улыбнулся и с готовностью ответил:
— Нет, не верю. Я не отрицаю существование некоей высшей силы, иначе, к сожалению, невозможно понять нашим человеческим мозгом, откуда взялся мир и мы с вами. Но я не придерживаюсь никакой религии и не молюсь, если вы об этом.
Женя задумчиво молчала и медлила с ответом. Наконец она произнесла:
— А не кажется ли вам, что дело как раз в этом? Что современный человек остался как бы ни с чем? У нас нет опоры, нет веры, а ведь она нужна. Ну, не правда ли проще верить, например, в то, что этот деревянный стул поможет мне решить мои проблемы, если я буду молиться ему каждый вечер и слёзно просить его? С верой легче жить и переносить наши страдания. А если придерживаться какой-то религии, то жить будет ещё проще, потому что это и будет то самое упорядочивание хаоса, в котором, как вы говорите, мы сейчас живём. Религия ведь накладывает на жизнь человека ограничения, значит, даёт ему ясное руководство, как надо поступать, а как не надо, и благодаря этому у него формируется чёткий, однозначный взгляд на мир, — я не говорю, что это правильно, но ведь так легче.
Женя и сама не верила в Бога. Она произнесла всё это, поскольку неоднократно задавалась подобными вопросами и поскольку однажды узнала о мнении одного философа, рассуждавшего о практической пользе религии и о выгоде для того, кто верит, и тут же сделала его слова своими собственными, и его убеждения стала разделять. Теперь ей показалось уместным высказать их.
