Лера поспешила за ним, сдерживая смех.
Они вышли на крыльцо корпуса, и жгучий ветер всё же захлопнул в бешенстве тяжёлую серую дверь, — что не удалось ему с первого раза, поскольку дверь была поддержана за Романом Лерой, почти уже захлопнутая, и вновь распахнута.
Слева от корпуса в сине-чёрной тьме сияло Главное здание. Роман, почти что и не взглянув туда, закурил на ходу, уклоняясь от ветра и прикрывая ладонью маленький язычок пламени, и быстро зашагал по узкой дорожке в противоположную сторону — к метро, ни на секунду не замедляя шаг.
— Что же вы, простите меня, всегда мрачный такой, прямо как герои того самого автора! Уж не собираетесь ли вы убить кого-нибудь? — заговорила Лера, догоняя его и закрывая лицо шарфом.
— Хоть что-нибудь, кроме Достоевского, приходит вам в голову хоть иногда? — с раздражением, которое он и не пытался скрыть, спросил Роман.
— Глядя на вас — только это! — ничуть не теряясь, ответила Лера.
— Ну, так лучше и не смотрите на меня, в таком случае. Сделайте одолжение. О Достоевском я с вами разговаривать не буду, и о Боге тем более, — быстро проговорив это, он выдохнул дым, который, казалось, должен был замёрзнуть в ледяном воздухе.
— Хорошо! Я и не думала говорить с вами о Боге, — засмеялась Лера, — вы этого как будто боитесь.
С насмешкой и ещё большим презрением, делая над собой усилие и вновь не скрывая этого, Роман сказал:
— Как можно бояться говорить о том, чего не существует. Это всё попросту невыносимо скучно.
Он всё ещё не мог понять, как оказалась Лера на лекции, но это не представляло интереса настолько, чтобы он стал задавать вопрос.
— Вы, наверное, удивились, встретив меня здесь, — сказала она сама, решив переменить тему. — Но поверьте, я была удивлена не меньше вашего… О лекции мне рассказала Лиза — моя подруга, и предложила прийти… Она знала, что тема заинтересует меня и что на филфаке, после всех её рассказов, я долгое время мечтала побывать. Но неужели вы не заметили меня в аудитории?.. Хотя, конечно же, вы и не могли… Вы погрузились так глубоко в ваш рассказ — и это того стоило, без сомнений. Но вот скажите — как вам этот факультет? Хотя думаю, вы бывали в том корпусе уже не раз… Вот мне…
— Нет, сегодня я был там впервые, — перебил Роман, — и спасибо, что жизнь столько времени берегла меня от этого. Удивительный сарай.
— Вы, я видела, вроде как не смогли настроить проектор?..
— Мусорный ящик! Самый настоящий мусорный ящик. И провода — это что-то, похожее на ржавую проволоку. Зря вы напомнили мне об этом. Половина лекции — в пустоту! Я планировал показывать отрывки из клипов, короткие видео, где авторы читают свои стихотворения… Но о чём я? Даже обыкновенный мел не писал по доске!.. Этого я так и не смог понять: почему?..
Роман докурил и, бросив бычок в снег, растоптал его.
— Несмотря на это, аудитория вся была заполнена, — постаралась успокоить его Лера. — Лекция вызвала споры и обсуждения, а значит, вы свою задачу выполнили.
— Ещё бы я не выполнил, — полностью серьёзно ответил Роман, не способный представить хотя бы теоретически, чтобы он мог не выполнить своей задачи, если она была связана с лекцией или статьёй.
— А вы заметили, какие разные в аудитории были люди?
— Не будем говорить о них. Я никогда не испытывал симпатии к этому гуманитарному сброду. Эти толкинисты, синеволосые девочки, тихони-отличницы, мальчики-поэты — смесь страшная, удивительная и на редкость мерзкая.
— Но ведь вы, — от удивления Лера с трудом подбирала слова, — но ведь вы — человек, изучающий современность, философ, культуролог… И говорите так?
