Впрочем, несмотря ни на что враньё Фатина удалось, и, женившись, он даже продолжал получать от отца первое время какие-то деньги, пока в течение двух месяцев искал и не мог найти никакой работы. О карьере машиниста он и не думал после того, что записали ему в характеристику, высшего образования у него не было — только неоконченный поварской колледж, — а устраиваться в сферу обслуживания не позволяли амбиции, лень и гордость. Жена его, такая же сумасбродная и недалёкая, успела уже понять, что на этот раз совершила, вероятно, наиболее нелепый поступок из всех совершённых ею за целую жизнь, но, в сущности, ей это было скорее безразлично, и они потому продолжали жить вместе в квартире матери Фатина в удивительном согласии.
Нашла Геннадия, не особенно затратившего силы на поиск, через некоторое время и работа: знакомый его из рекламного агентства в больших количествах стал присылать Геннадию пробные рекламные ролики зубной пасты, шампуня и туалетной бумаги, с тем чтобы тот отсмотрел их все и в ответ сообщил, какие нашёл наиболее странными и нелепыми — именно им отдавалось предпочтение, и дальнейший выбор осуществлялся уже между ними. Его друг полагал, что наиболее неожиданные рекламные ходы являются и наиболее удачными, так как неизбежно привлекают внимание людей. Здесь всё совпало и встретилось: Фатину никуда не пришлось выезжать, и он, сидя дома у ноутбука, от души хохотал над танцующими рулонами туалетной бумаги, людьми, прыгающими в яму с грязью, чтобы затем со счастливыми лицами отмываться клубничным шампунем, и над тем, как человек чистит зубы новой пастой в течение целого дня, получая такое удовольствие, что не может остановиться; затем он подробно отчитывался другу о том, что удивило и насмешило его сильнее; друг же за это мнение непосредственного потребителя платил неплохие деньги.
Периодически звонил отец и спрашивал, как они с женой устроились, а, спросив и выслушав произнесённый скороговоркой сквозь зубы невнятный ответ, сам начинал говорить — что-то про то, что «Новый Взгляд на Литературу» — действительно новый, что название это как нельзя лучше отражает суть всей их деятельности, что идея, которая полжизни его беспокоила, начала наконец воплощаться, несмотря ни на какие трудности, которых, конечно, по правде сказать, невероятно много, но ведь всё это стоит того, ведь кто-то же должен хотя бы начать, хотя бы попробовать изменить что-то, встряхнуть этот несчастный рынок, — «этот книжный базар», — говорил отец Фатина, — «ведь столько на самом деле есть у нас талантливых новых авторов, надо же дать им, наконец, дорогу, как-то помочь… И если не я, столько лет о том думавший и хоть какие-то средства для того имеющий, если не я — то кто же станет пытаться?.. Ну, ведь уже присылают нам тексты, ведь уже мы находим…» — так обычно вещала оставленная в середине стола телефонная трубка с включенной громкой связью, пока Фатин-младший отмывал от вчерашнего чая засохшую чашку, ходил из комнаты в комнату, выглядывал в окно.
Сущим мучением были эти звонки. Всякий раз приходилось ждать бесконечно долго, пока, наконец, проклятая трубка в середине стола не смолкнет; Фатин-младший не мог позволить себе сразу нажать «отбой» — один раз это могло бы ещё сойти за случайность, но два, но три?.. А если понадобятся вдруг деньги, а если какая помощь… Нет, лучше уж выслушать, лучше уж не просто отставить трубку от уха — лучше бросить её на стол, включив громкую связь, — чтобы, не слушая и не вникая в то, что отец говорит, всё же как бы контролировать происходящее, вовремя успевая мычать и поддакивать, а главное — чтобы вовремя ответить: «Пока!», когда тот попрощается.
Когда же, спустя приблизительно год с момента свадьбы Фатина-младшего и также с момента основания отцом издательства, сердце Юрия Владимировича внезапно остановилось, первое, о чём подумал, узнав, Геннадий, было то, что больше не придётся ему уже никогда выжидать, чуть ли не скрежеща зубами, когда же стихнет в середине стола ненавистная трубка, будто дурацкое радио, которое невозможно выключить.
*
На следующий же день после похорон Геннадий сидел вновь за ноутбуком и просматривал особенно понравившийся ему ролик с танцующей туалетной бумагой. Посмеиваясь и хмыкая, следя за тем, как дергает ручками и ножками толстый белый рулон, Фатин, не отвлекаясь от просмотра, одновременно что-то соображал.
Он сосредоточенно и нахмурено думал об издательстве.
