Колебания полностью

Оно напоминало погружение в ватную пропасть, всё глубже и глубже; будто кто-то в одно ухо вдул ему в голову густого тумана, а вместо глаз вставил мутные толстые стекла. Максим ощущал этот мир и всё происходящее неестественно и бесконечно далёким, чужим; он словно ушёл в себя, в бездонный колодец собственной сущности, на самое дно, обнаружив там точку невозврата. Максим пытался жить, как раньше, совершая привычные будничные действия, — но он брал в руки чашку с чаем, который заваривал, понимая, чтό делает и зачем, — и больше не чувствовал это нормально, как раньше, так, как обычно чувствуют люди. Он оглядывал комнату — и мог бы сказать, что не узнает её, но нет — Максим хорошо узнавал её, он всё понимал; но только каждую секунду чувствовал, будто спит наяву с открытыми глазами.

Он чуть ли не плакал оттого, насколько мучительным и ненормальным было теперь его мироощущение. Всё стало мутным, тяжёлым, далёким фоном, а сам он будто продирался к реальности и ясному её восприятию через многотонную толщу воды, бесконечно раздвигая руками холодные упругие пласты. Максим засыпал и просыпался в этой мутной толще воды, где-то глубоко-глубоко в себе, бесконечно отдалившись от мира и ясности.

Это расстройство было основным.