Она вернулась в коридор первого этажа, прошла мимо буфета и, остановившись у одного из невысоких круглых столиков, некоторые из которых отчего-то наклонились вбок, будто тянулись к полу, достала учебник испанского языка и ластик, и, открыв первую страницу, стала стирать бесконечные свои пометки, которыми весь он покрылся накануне её пересдачи и без которых этот язык никак не давался Яне. Хотела бы она тем же ластиком стереть всю эту смесь совершенно противоположных чувств, — но, хотя этого нельзя было сделать, по крайней мере казалось возможным сосредоточиться полностью на процессе стирания карандашных las notas, избегая, аккуратно обходя ластиком напечатанные слова, чтобы не повредить их, и более ни о чём не думать.
Через пятнадцать минут Яна вновь спускалась в библиотеку, держа учебник в руках. На самом верху лестницы на неё налетел порыв ветра, как и всегда это там бывало; она приостановилась на секунду — казалось, где-то в этом конце корпуса не иначе как должен быть ещё один выход, приоткрытая невидимая дверь — если же нет, отчего этот сквозняк, отчего так ветрено в помещении, в тупике?..
Едва только Яна прикоснулась к стеклянной двери и стала надавливать на неё, вновь ощутив всю её тяжесть, мышка, стоявшая к входу спиной, резко обернулась и устремила на Яну взгляд маленьких сощуренных глазок.
Под этим взглядом Яна против воли опять почувствовала себя неловко, скованно, и, стараясь вежливыми улыбками замаскировать отравляющий душу, как бы всегда присутствующий в ней страх перед внешним миром и ощущение его как враждебного по отношению к ней, прошла к стойке.
— Ага: это вы, — констатировала мышка. — Сейчас мы поглядим.
Она потянулась к учебнику. Яна сжала губы в тревожном ожидании и стала рассматривать длинный книжный стеллаж, бывший слева и позади от мышки. На одной из его полок вместо книг стояли разнообразные крупные таблички: «ЧИТАТЕЛЬ ОБЯЗАН», «ЧИТАТЕЛЬ ИМЕЕТ ПРАВО» и «ЧИТАТЕЛЮ ЗАПРЕЩАЕТСЯ», а также несколько более мелких, информирующих о размере штрафа «За пользование литературой сверх установленного срока (за одно издание)» в зависимости от количества дней, сообщающих о «Сроке возврата литературы» и о том, что такое «Читательский билет» и как им надлежит пользоваться.
Мышка как-то нетерпеливо не то кашлянула, не то вздохнула. Яна мельком взглянула на неё. Та перелистывала учебник, тщательнейшим образом рассматривая и поднося к свету каждую страницу, уже в третий или в четвёртый раз. Наконец она закрыла его, отложила, досадливо покачав головой, и затем безмолвно, не смотря на Яну, подкралась к маленькому столику в уголке, на котором стояла картонная коробочка с бумагами. Взяв оттуда одну бумажку, мышка вновь вернулась к стойке и Яне и стала заполнять пустые поля, вписывая туда данные из читательского билета. Шуршащая тишина вновь увлекла воображение Яны… В чем же её природа? Ветер ли, пробивающийся сквозь невидимые щелки, шуршит страницами всех томов, пылящихся на этих полках? Духи времени ли перелетают от стеллажа к стеллажу, шелестя крылышками, другие ли мышки, точно как эта, прячутся в лабиринтах библиотеки, не высовывая носиков и не показываясь без особой необходимости?..
— Вы же понимаете, — услышала вдруг Яна — это мышка заговорила вновь, — что я это делаю не себе в угоду? — при этом она взглянула на Яну как бы с гордостью за собственное благородство и бесстрашие, за самоотречение даже. — Я выписываю вам справку, поскольку все остальные книги у вас сданы, — то есть это я принимаю. Вы это понимаете? — мышка сверкнула на Яну глазками. — Не в угоду себе, девушка, не в угоду себе я это делаю, но я у вас эту книжку принимаю, хотя, по правде сказать, и не следовало бы, ведь в состоянии она ужаснейшем, так вы с ней обращались! Но я иду на уступки. — мышка многозначительно помолчала, давая Яне время оценить всю значительность совершённого ею поступка. — Я могла бы не принимать книгу, а заставить покупать новую и на время лишить вас права пользования библиотекой! — эти последние слова мышки прозвучали особенно грозно, так что Яна, готовившаяся равно и к спору, и к обороне, и даже к слезам, едва сдержалась, чтобы не рассмеяться.
— Да, — отозвалась она, стараясь теперь, наоборот, не улыбаться, а казаться притихшей и опечаленной. — Да, конечно, я понимаю, — ей вдруг захотелось даже, чтобы мышка увидела, что Яна действительно по достоинству оценила услугу, которую ей оказали и которую оказать было крайне непросто. «О, всемилостивый Господь, — пронеслось неожиданно у Яны в мыслях, — ну какие ещё у них радости? Ну что же ещё составляет эту мышкину жизнь?..» Ведь это, Господи, такая малость — разве ей это трудно: улыбнуться, кивнуть…
— Спасибо, — сказала Яна, пряча справку в кошелёк, — спасибо, — и направилась к выходу.
Уже у дверей она услышала:
— Вычеркните из списка себя, найдите свою фамилию — там список висит у входа — и вычеркните…
Яна знала, о каком говорится списке.
