— Представляете, — сообщил он, когда закончил, — сейчас написала мне одна студентка с вечернего отделения — спрашивала, к какому кабинету им всем подходить сегодня, — он замолк на мгновение. — Кабинету! Ну, я и ответил ей, что, мол,
Холмиков рассмеялся, и Лиза с Яной, переглянувшись, обе подавили улыбку.
— Ксения! — вдруг радостно объявил Холмиков. — Хотите быть следующей?
Ксюша, сидевшая справа от Жени, беспокойно заёрзала. Обманчивой иллюзией был этот вопрос — ответ на него имелся лишь один.
— Да, конечно… — проговорила Ксюша и поискала что-то в покрывших полпарты белых листках.
— Твардовский, если мне не изменяет память? Вы говорили в начале сентября, что хотите писать по его военной лирике…
— Да, — ответила Ксюша, — и мы обсуждали даже тему — образ дома, вы сказали мне ознакомиться с работами, которые уже есть…
— И что же, как успехи? Удалось разобраться с этим — и остальными проблемами?
— Проблемами?.. У меня, кажется, и не было их…
— Как же? — удивился Холмиков. — А разве не вы подходили ко мне пару дней назад и спрашивали: «Андрей Алексеич, как вам удаётся всё успевать?»
— Я… Да, я спрашивала, но это только чтобы знать, это в идеале…
— Так значит, я для вас идеал? — подхватил Холмиков.
Ксюша как-то вздрогнула — будто хотела что-то ответить, возразить, но не стала — и только тяжело вздохнула.
И вновь на секунду повисла тишина, а затем вновь раздался добродушный смех Холмикова.
— Ну, да бог с ним, лучше скажите, как всё-таки успехи с изучением материала ваших предшественников на этом нелёгком пути?
Ксюша, перебирая в руках исписанные листки, произнесла:
— Мне показалось, что по моей теме, об образе дома, всё уже написано… И о том, какую роль играет дом для ушедших на войну солдат, и про дом как метафору, то есть про Родину, и про сам дом, где люди живут… Думаю, что мне нужно, наверное, писать о чём-то другом…
— Но автора вы менять не имеете желания?
— Твардовского — нет, не хотелось бы менять, я думаю, можно найти тему менее изученную у него…
— Например? — поинтересовался Холмиков.
— Я пытаюсь найти её, но в любом случае — это военная лирика, и получается, что каждое второе стихотворение связано всё с тем же образом дома, и это важно… Правда, у меня есть ещё одна мысль, я думала о самолётах — что, если проанализировать, как повлияло на литературу появление самолетов, как оно отразилось в ней, или же дать некий «взгляд сверху»…
— Взгляд сверху? — переспросил Холмиков. — Позвольте, но это уже какая-то уфология!
— Подождите, Ксюша, — заговорил он уже серьёзно, отсмеявшись, — зачем вам самолёты? Давайте пока не будем уходить — улетать! — так далеко от нашей серьёзной военной темы, к тому же, вынужден вас разочаровать, о самолётах, их появлении, влиянии на мир и на культуру и об их отражении в художественной литературе уже написано всё, что только можно было написать… Возьмите, к примеру, Н. Паткина, он издал целую книгу, в которой подробно, с терпеливостью ангела проанализировал образ самолёта в лирике — на примере, заметьте, всей нашей русской лирики! То есть, конечно же, той, которая появилась после изобретения самолетов. Это титанический труд! Он собрал в своей книге абсолютно все стихотворения, где хотя бы как-то упоминается самолёт, и проанализировал каждое. О влиянии новых технологий и различных изобретений на культуру, на литературу в частности, кто только не писал… Вспомните — или прочитайте — Махонькина — там вам и о самолётах будет, и о телефонах даже… Работы конца XX века. Это и философия, и литературоведение, и культурология, и социология…
Ксюша притихла, слушая Холмикова, который с легкостью, за секунду, сумел разрушить все её планы, показав, насколько они наивны и насколько вторична каждая идея. Он, как и всегда, был безупречно прав. Всё, что хотела бы или могла возразить ему Ксюша, заранее было оспорено.
— Хорошо, — проговорила она, — тогда мне писать об образе дома?..
— Пишите, Ксюша, главное, не меняйте саму тематику — у вас военная лирика, и это намного серьёзнее, нежели Ивáнов или Бродский, которыми так увлечены наши девушки… Я дам вам ещё неделю, чтобы вы смогли сформулировать тему курсовой. Снова просмотрите существующие работы и исходя из этого подумайте, о чём касательно образа дома ещё не было сказано. И тогда уж мы с вами исправим это досадное недоразумение…
Ксения кивнула.
Что-то она сделала или сказала не так, в чём-то ошиблась, и есть нечто, очевидное и заметное для всех, кроме неё — потому и слышен был чей-то смешок сзади, потому ей самой и было не до смеха.
Объяснить бы всё это себе, понять каким-то образом, найти причины всему — но кроме желания поскорее уйти, кроме некоего неприятного, нехорошего чувства тяжести, неизъяснимого волнения и чего-то одиноко-жалостливого в своей душе найти не удавалось. И Ксюша, опустив глаза, стала перебирать тетрадные листы.
*
— Ждать тебя? — спокойно спросила Яна, когда семинар закончился и они с Лизой вышли на минуту в коридор.
