Едва ли она могла поделиться всем этим хоть с кем-то из окружения: Яна знала, что подобные духовные поиски не свойственны никому из её друзей и что их никогда не тревожило нечто пугающее и одновременно вдохновляющее так же, как оно тревожило Яну: ей всегда хотелось быть частью чего-то большего, чем она сама, создавать что-нибудь, и любые, даже самые претенциозные, фильмы, истории или книги о людях,
Яна и с детства привыкла скрывать своё творчество после нескольких неудачных попыток им поделиться. Но в том была и её тайная сила. Обыкновенно людям требуется помощь и поддержка; им нужно, что бы кто-то сказал: «Друг, у тебя всё получится! Я уверен в этом!», и тогда им становится легче. У Яны же всё было наоборот. В её случае закон переворачивался с ног на голову. Когда кто-то говорил ей, что всё будет хорошо, она лишь сильнее начинала сомневаться, переспрашивать. Если же кто-то говорил: «У тебя никогда ничего не получится, брось это», или: «Пойди сделай то-то и то-то», в её душе поднималась волна сопротивления и пробуждались силы, о наличии которых ранее она и не подозревала. Энергия протеста, молчаливого одиночества была гораздо ближе ей, чем теплота, открытость, совместная деятельность. Она относилась к жизни настолько сложно, насколько это вообще было возможно, — и странным образом в этом ей было комфортно. Порой она даже жалела, что недостаточно много людей откровенно сомневаются в ней или пытаются мешать; чем больше в неё кто-то верил, тем больше она сама колебалась, не в силах перестать думать, что эти люди ошибаются. Внутри же своей души в одиночестве она всегда находила непоколебимую веру, что со всем справится. И тем не менее Яна отчаянно нуждалась в ком-нибудь, кто смотрел бы на мир так же, как и она, кто тоже стремился бы к каким-нибудь призрачным и далёким высотам, — но никого не находила.
Но было всё же кое-что, помогавшее Яне двигаться дальше, когда сама она уже не справлялась.
Неподалёку от её дома находился маленький книжный магазин «ВПереплёте», на вывеске которого буква «В» обвивалась вокруг «П», переплетаясь с ним, будто вьюнок с прутьями изгороди. Узнала Яна о магазине давно и совершенно случайно, когда вместо привычного маршрута от дома к метро ей пришлось идти в обход из-за очередной московской стройки, которые никогда и не прекращались, сколько Яна себя помнила. Через пару месяцев после того, как она начала писать, полупустой магазинчик стал вспоминаться ей, и отчего-то Яне очень хотелось зайти туда. Спустя некоторое время женщина, работавшая там, Маргарита Алексеевна, запомнила странную девочку, несколько раз в неделю приходившую будто бы только для того, чтобы побродить между книжных стеллажей, и ничего не покупавшую. Яна же приходила всё больше для того, чтобы перекинуться парой слов с этой женщиной или обменяться взглядами — почему, для чего это было нужно ей, она и сама до конца не понимала, однако всякий раз от этого как будто становилось легче.
Наконец, спустя, казалось, целую бесконечность, завершился для Яны третий курс в университете, и наступило лето, за которое было отредактировано и допечатано всё, что так долго не давало покоя. Весь факультет, вся двойственность и неоднозначность происходившего там, — всё осталось теперь на бумаге, — и покой, наконец, наступил.
Книга — то есть стопка распечатанных листков — была готова, — но приветливо был приоткрыт и ящик стола, в который теперь эту книгу следовало поместить. И этот-то ящик моментально разрушил весь хрупкий покой.
Кому может быть интересно? Что делать дальше?
