До отправления вечернего автобуса оставалось еще более двух часов, но она уже твердо решила: была не была, но она и шагу не сделает из Тихореченска, пока не узнает, чем закончилась вся эпопея.
Кроме того, Егор поступил, на ее взгляд, не по-хозяйски. Последствия бури на подворье не ликвидированы. Загон для кур повален, и бедные несушки промаялись весь день в своем курятнике. Разбитые стекла не заменены, окна заложены кусками фанеры... А он куда-то уехал, словно она обязана на него батрачить.
И все же: Егор это был или нет? Наташа тряхнула головой. Хватит забивать себе голову дурацкими мыслями. Завтра спросит у Степанка, и все встанет на место. Мало ли на свете высоких, крепких мужиков? Да и с руками она могла ошибиться: видела их всего лишь мгновение...
Егор не появился ни ночью, ни на следующий день.
Проснувшись на рассвете, Наташа прислушалась к звукам наступающего утра: звонко перекликались петухи, верещали воробьи под застрехой, мычанием призывали хозяек к утренней дойке коровы...
С вечера она надеялась, что к утру ей станет легче. Боль и унижение, испытанные при расставании с Егором, потеряют свою остроту. Ведь она уже научилась скрывать от постороннего взгляда и тоску, и страх одиночества, и желание увидеть своего несносного любимого хотя бы еще разок. При одном воспоминании о Егоре все внутри у нее сжималось и хотелось реветь белугой – он не вернется, никогда не вернется! Даже если она опять забеременела, то все равно не позволит брать себя в жены из милости, из жалости, только ради ребенка. Есть у нее и гордость, и силы, чтобы выдержать и это испытание...
Весь день Наташа работала в саду и огороде, забыв про купание и то, что намеревалась оставшиеся до отъезда дни полностью посвятить отдыху. Подвязала помидоры, убрала сломанные кусты, нашла в чулане стеклянные банки и, не пропадать же добру, занялась консервированием овощей. Потом собрала падалицу и, выбрав яблоки и груши спелее, сварила компот и настряпала два огромных пирога. Только потом до нее дошло, что теперь она обречена до самого отъезда питаться пирогами и компотом.
Управившись с делами, Наташа присела на ступеньки крыльца и подставила лицо ласковым солнечным лучам.
Воспоминания продолжали преследовать ее, не давали покоя.
Если говорить откровенно, ей приходилось встречать мужчин, у которых и фигура, и внешность были не хуже Егоровых. А уж что касается характера, то наверняка лучше. Но ни разу сердце ее так не трепетало, ни к кому так не стремилась ее душа...
Егор разбудил в ней нечто тайное, истинно женское, скрытое в самых сокровенных глубинах ее существа, не доступных до поры до времени ни рассудку, ни сердцу...
Прав был в свое время Петр. Она словно приворотного зелья хлебнула, поэтому, верно, до сих пор не в силах избавиться от колдовских чар, опутавших ее, как паук свою жертву.
Есть, правда, одно средство, иногда помогавшее ей хотя бы на короткий срок забыть о Карташове. Наташа поднялась в дом, прошла на кухню и открыла холодильник. В бутылке оставалось еще граммов двести бренди, и она, плеснув немного в стопку, решительно выпила.
– Похоже, тебе сегодня тоже не слишком весело?
Наташа вздрогнула от неожиданности. Раздавшийся за ее спиной голос был ей незнаком. С легкой хрипотцой, он явно принадлежал курящей женщине. Наташа подняла глаза и с недоумением посмотрела на шикарно, но несколько неряшливо одетую даму. Следы былой красоты были тщательно подправлены макияжем, но одутловатое лицо, оплывший подбородок и мешки под глазами говорили о том, что незнакомка злоупотребляет не только сигаретами.
Женщина не менее уверенно, чем накануне Степанок, прошла мимо Наташи в комнату, села за стол и усмехнулась:
– Чего застыла, подруга? Иди садись, в ногах правды нет!
И Наташа наконец ее узнала. Перед ней была Людмила Пеликанова, бывшая возлюбленная и жена Егора Карташова. Трезвая и полностью одетая, теперь она являла взору более приятное зрелище, но Наташа так и не могла отделаться от другого видения, всплывшего в ее памяти, – слишком уж дикой и отвратительной была ситуация, в которой она увидела Людмилу впервые!
Стараясь скрыть смятение, Наташа с вызовом посмотрела на нее:
– Кажется, мы не знакомы. Чем могу служить?
– Служить мне не надо, я от этого отвыкшая! – усмехнулась Пеликанова. – Заглянула вот на огонек с новой Егоркиной женой познакомиться.
– Я так полагаю, что вы его старая жена, Людмила?
– Не старая, а бывшая, – уточнила женщина, подняв указательный палец с длинным ногтем, покрытым пунцовым облезшим лаком. – Курить у тебя можно? – деловито справилась она и достала из сумочки пачку сигарет и зажигалку. – И как тебя, молодушка, зовут, если не секрет?
– Наталья, – тихо ответила Наташа.
Кажется, Пеликанова захватила инициативу разговора в свои руки.
– Это тебе повезло! – глубокомысленно заметила Люська. – По крайней мере, когда трахает, не узнаешь, то ли о тебе, то ли о той, своей первой думает...
– Простите, я что-то не пойму?.. – перебила ее Наташа.
– А что тут понимать? Вы давно с ним живете?
