– Наташка, родная моя! – Он вновь прижал ее к своей груди, коснулся губами волос. – Прошла уже целая вечность, я забыл ее лицо, не помню голос, но встретил тебя, и словно опять вернулся на много лет назад. Но учти: любил не ее, а тебя, поверь. А что касается той девочки, то, думаю, она о коротком любовном приключении наверняка даже не вспоминает. А ведь я тогда чуть из армии не вылетел из-за чрезмерного увлечения алкоголем. Выручили друзья да мой непосредственный отец-командир. В октябре я попал в спецподразделение, куда собрали особо ловких ребят из армии и флота. Там нам создали такие условия, что не только о пьянке, свое имя забудешь! Перед отъездом я побывал в госпитале, но про Наталью не стал даже спрашивать, хотя старшая медсестра порывалась заговорить на эту тему. Но я держал фасон, правда, на душе кошки скребли сильнейшим образом, но я виду не подал, гордый был, непреклонный тогда! А в конце декабре все-таки не вытерпел и перед самой отправкой на Кавказ отпросился на два дня и слетал в Ленинград. Подъехал на такси к мединституту, она там училась. Часа три простояли. Я чуть ли не месячное денежное довольствие по счетчику уплатил, но так ее и не увидел. Да и где там, студентов уйма, мельтешат, как муравьи...
– Когда это было? – Наташа провела ладонью по лицу, словно сбрасывая паутину. Она не нуждалась в ответе, потому что уже знала когда...
...Тогда в конце декабря они с Сонькой спешили на семинар по политэкономии и чуть не попали под колеса разворачивавшейся «Волги» с шашечками по бокам. Мокрый снег, вылетевший из-под колес, брызнул им на пальто. И, обругав недотепу водителя, они отскочили подальше от проезжей части и принялись носовыми платками оттирать грязные пятна. Но Наташа вдруг замерла, скомкала платок, затолкала его в карман и бросилась к стоянке такси. Сонька едва догнала ее.
– Ты сумасшедшая, что случилось? До семинара пять минут... – Она взглянула на вмиг посеревшее и осунувшееся лицо подруги. – Тебе плохо?
– Соня, – Наташа схватила ее за руку, – ты случайно не рассмотрела, кто в такси сидел рядом с водителем?
– Моряк, по-моему, какой-то! Черная шинель, погоны...
– Это был Игорь! Господи, почему я сразу не сообразила? Он же меня разыскивал! – Наташа присела на каменный парапет над подземным переходом, расстегнула пальто. Ей было жарко.
– Наташка, сейчас же вставай, придумала на камни садиться, – потянула ее за рукав Софья, – простудишься еще на мою голову! – Но, заметив странный, будто отсутствующий взгляд подруги, прошептала: – Не сходи с ума! Откуда он мог здесь взяться? Четыре месяца ни слуху ни духу, да если бы он решил тебя найти, разве это так трудно сделать?
– Нет, это был Игорь! Я чувствую, мне сердце подсказывает. – Наташа приложила руку к животу и вдруг ощутила легкий толчок, потом другой и завороженно прошептала: – Сонька, он шевелится...
Сонька ошеломленно смотрела на счастливо улыбающуюся подругу.
– Кто шевелится?
– Ребеночек! Сын Игоря!
– С чего ты взяла, что Игоря? Может, Петр постарался?
– Не-ет, – покачала головой Наташа, – Игоря! Не зря он сегодня мне привиделся...
А оказывается, вовсе не привиделся! Судьба постоянно сводит и разводит их, точно ей доставляет несказанное удовольствие наблюдать за страданиями и горем двух любящих друг друга людей.
– Егор, – Наташа положила руку ему на плечо, – не поверю, чтобы она тебя так просто разлюбила. И те слова она не просто так написала. Вспомни. Должна быть какая-то веская причина, почему она не захотела тебя больше видеть.
– Не было никаких причин! Да я ни о ком, кроме нее, даже думать не мог в то время. Пойми, я ждал ее, я думал о ней постоянно!
– А ты все-таки постарайся вспомнить! Может, она что-то увидела или ей что-то о тебе рассказали...
– Господи! Не может быть! Это произошло так быстро... – Егор вскочил на ноги, потом опять сел, лихорадочно потер виски. – В тот вечер меня пришла проведать моя бывшая подруга...
– Любовница?
– Скажем так, – неохотно согласился Егор. – Мы встретились в беседке, и я тут же сказал ей, что собираюсь жениться на другой и наши отношения на этом прекращаются. Она попыталась изобразить истерику, бросилась мне на шею, но я эти бабьи штучки терпеть не могу и живо привел ее в чувство. Но паршивка умудрилась поцеловать меня на прощанье...
– Что и требовалось доказать, – вздохнула Наташа. – А Наталья знала, что она твоя любовница?
– Догадывалась!
– Насколько я разумею своим бабским, как ты изволишь выражаться, умом, девушка увидела, что ты целуешься со своей любовницей. Отсюда и те нежные слова в твоем журнале. Или, думаешь, я не права?
– Но это же глупость! – Егор недоуменно посмотрел на Наташу. – Неужели нельзя было спросить у меня, что на самом деле произошло?
– Знаешь, что касается меня, я тоже не стала бы ничего выяснять. В молодости мы все максималисты. Часто доходим до абсурда: если любовь, то до скончания века! Если измена – никакого прощения и тоже до скончания века! Это сейчас я бы просто отхлестала тебя по морде!..
