– Смотри, виноградники! – Она едва успевала рассмотреть длинные ряды деревянных опор, опутанных лозой, между которыми копошились сборщики винограда. – Чайные плантации! – И они проскакивали на полном ходу мимо зеленых террас на склоне горы, усыпанных маленькими фигурками женщин с высокими корзинами за спиной.
Мелькали горные селения с яркими и шумными базарчиками у дороги. На одном из подъемов догнали мальчишку верхом на осле. Егор просигналил и весело помахал рукой юному всаднику, и тот радостно заулыбался им в ответ щербатым ртом.
Через открытые окна доносились ароматы фруктов, горных цветов, пряно пахнущей зелени. В одном из селений дорогу им преградила арба, груженная арбузами и дынями. Пока возница с односельчанами прилаживали отвалившееся колесо, Егор успел добежать до базарчика и принес арбуз и две небольшие дыни. И еще полный пакет крупного розового винограда. Из пакета сочилась вода. Егор, оказывается, сполоснул виноград под колонкой. Пришлось Наташе перекладывать виноград в сухой пакет, а Егор тем временем старался оторвать от кисти самые аппетитные ягоды и затолкать ей в рот.
Через час они свернули с главного шоссе на покрытую щебенкой дорогу, проложенную по дну ущелья. Сразу стало прохладнее. Егор перестал шутить и сосредоточился на дороге. Лишь иногда, когда Наташа подносила к его губам виноград, брал ягоду губами и ласково ей улыбался. А один раз даже исхитрился поцеловать влажную ладошку и, когда Наташа быстро убрала ее, весело подмигнул ей и запел:
– «Серые глаза – рассвет...»
Вскоре машина съехала с насыпи и, прокатившись метров сто по заросшей куриной слепотой поляне, остановилась на берегу неглубокой, но ворчливой и шумной речушки.
– Пойдем, я что-то тебе покажу! – Егор взял Наташу за руку и повел через густые заросли по едва заметной тропинке вдоль берега.
Метрах в трехстах от их стоянки река, разбившись на несколько потоков, падала с крутого скального выступа. Тысячи сверкающих на солнце струй на мгновение терялись в кипящем котле у основания водопада и вновь сливались в сплошной серебряный поток, клокочущий и исчезающий под старым подвесным мостом.
– Этим мостом пользовались, пока не построили автомобильную дорогу, теперь о нем почти никто не помнит, – прокричал Егор ей прямо в ухо и посмотрел по сторонам, – а жаль, с ним связана красивая легенда.
– Расскажешь? – прокричала она в ответ.
– Непременно, когда вернемся к машине.
Недалеко от своей стоянки они нашли чудесную поляну, укрытую зарослями незнакомого Наташе кустарника. В густой траве вовсю ковали чье-то счастье кузнечики. И стоило расстелить скатерть, как с десяток наиболее прытких представителей этого скачущего племени тут же почтили их своим присутствием.
– Иди умойся, а я пока приготовлю поесть. – Егор разгладил руками скатерть и принялся выкладывать на нее провизию, которой они запаслись на дорогу.
– Егор, – Наташа проследила за тем, как он ловко нарезает арбуз, – ты не даешь мне проявить себя как женщине. Иногда мне кажется, что ты просто не доверяешь мне. Все пытаешься сделать сам.
– К этому меня приучила долгая и многотрудная холостяцкая жизнь. Но проявить себя как женщине я позволю тебе, и уже сегодня ночью, например. А если пожелаешь, можем и сейчас на часок задержаться.
Наташа вспыхнула:
– В последнее время у тебя все мысли работают в одном направлении!
– А кто виноват? – Егор с деланой угрозой посмотрел на нее. – Учти: если сейчас же не умоешься, я тобой займусь вплотную. И тогда, уверяю, не сделаешь этого до вечера!
Ополоснувшись ледяной водой, Наташа почувствовала, что усталость куда-то испарилась, кровь побежала по жилам быстрее, щеки загорелись, как после жарких поцелуев Егора.
После обеда путешественники устроились на траве, позволив себе полчаса безмятежного ничегонеделанья.
Егор положил голову Наташе на колени и, прикусив зубами травинку, закрыл глаза, намереваясь подремать. Наташа потеребила его за ухо:
– Эй, лентяй! Кто-то мне легенду обещался рассказать!
