И она, к своему стыду и ужасу, осознала, что тоже сошла с ума, если желает повторения ночи в домике лодочника, но только не с Петром, а с Игорем. Хочет почувствовать его тело рядом со своим, его губы на своих губах... И еще она поняла, что все это обязательно произойдет, независимо от ее воли и вопреки рассудку. Рано или поздно она ляжет в его постель, не раздумывая, и даже если он никогда не скажет ей о своей любви...
Но тут словно стоп-сигнал сработал у нее в мозгу. Наташа отпрянула от Игоря, прижала пальцы к вискам. Господи, что же она вытворяет? Неужели она так развратна, что вид любого привлекательного мужчины вызывает у нее такой взрыв неуправляемых эмоций? «Ничего подобного, – пытался убедить ее внутренний голос, – весь твой любовный опыт ограничен одним-единственным мужчиной, и подобной реакции не было даже в момент вашей близости». Она и сама это прекрасно понимала. Она слишком хорошо запомнила то ощущение стыда и отвращения к самой себе, решившейся на эксперимент, который дал весьма плачевные результаты...
Игорь исподлобья наблюдал, как меняется выражение лица Наташи. Минуту назад она казалась опьяненной теми же чувствами, что и он. И вот уже растерянно и виновато смотрит на него, точно провинившаяся школьница.
– Наташа, не бросай меня, не уходи! – Он испытал нечто похожее на панику, когда она оторвалась от его груди, убрала руки от его лица. Жесткие мужские пальцы впились в девичьи плечи, дыхание Игоря участилось. – Не бросай, останься со мной! – Серые глаза просили ее, умоляли... И Наташа сдалась. Она опять опустила голову на грудь Игоря, и оба – и сиделка, и ее пациент – забыв о том, что в любую минуту в палату могут войти или толстая Елизавета, или, не дай бог, сам Герасимов, крепко обнявшись, заснули.
Герасимов и в самом деле уже под самое утро заглянул в палату. Постоял над мирно спящей парочкой и, вглядевшись в спокойное лицо Карташова, обнимавшего посапывающую на его груди Наташу, покачался в раздумье с пяток на носки, заложил руки за спину и вышел из палаты.
Карташов, видимо, самым лучшим образом реагировал на нетрадиционные способы лечения, а из более чем сорокалетнего опыта работы полковник медицинской службы Герасимов знал, что при умелом их использовании, в разумных, естественно, дозах, зачастую удается поставить на ноги даже самого безнадежного больного.
Наутро Лацкарт осмотрел Игоря, хмыкнул, пошевелив от удивления черными с проседью, в форме запятой бровями и посмотрел на Герасимова:
– Странные вещи, коллега, творятся в этой палате, вы не находите? Вчера этот джентльмен – чуть ли не кандидат в прозекторскую, а сейчас – хоть свадьбу играй! Что за фокусы вы демонстрируете, Карташов? Я ведь собрался вам ливер прополаскивать, а сегодня, гляжу, впору горло прополоскать в честь улучшения внешнего вида и общего состояния.
– Прощу прощения, Яков Самойлович, – Игорь виновато развел руками, – но я, право, не ставил своей целью беспокоить вас или Семена Семеныча!
– Смотри-ка, Семеныч, извиняется! – Лацкарт перевел взгляд с Игоря на Герасимова, потом обратно и весьма язвительно усмехнулся: – Выходит, мозги в относительном порядке, но я их вам, Карташов, все равно вправлю. Во-первых, три дня с кровати не вставать, во-вторых, все дела – в соответствующие сосуды! Пробежки до туалета я вам категорически запрещаю! Слышите? Категорически! И никаких разговоров! – повысил голос начальник отделения, заметив протестующий жест пациента. – Чувства юной мадемуазель мы, так и быть, пощадим, освободим от подобных обязанностей, но дипломатические переговоры с санитарами сами будете вести. Лично у меня от одного их вида изжога возникает. – Он поднял очки на лоб, склонился к Игорю и пристально посмотрел на него. – И никаких инициатив в дальнейшем! Вы меня поняли, лейтенант?
В палату вошла Нина Ивановна и пригласила Наташу к себе в кабинет. Лацкарт проводил их взглядом, а потом вновь повернулся к Игорю:
– И гляди у меня, девочку не слишком обижай, а то знаю я вас, альбатросов Тихого океана! – И, кивнув головой Герасимову, вышел из палаты.
Семен Семенович облокотился на козырек кровати, задумчиво оглядел Игоря:
– Передайте Наташе, когда вернется, чтобы она получила инвалидную коляску на складе. Пару дней все-таки потерпите, посмотрим, не будет ли ухудшения, и, если получите «отлично» по всем показателям, разрешу Наташе вывезти вас в парк на прогулку. Только без выкрутасов, договорились?
– Договорились, – ответил Игорь и улыбнулся. – Да, нелегкая досталась доля, не будь на то господня воля...
– Не отдали б Москвы, – подмигнул ему Герасимов и уже серьезно добавил: – А с Натальей и вправду будь осторожнее! Не испорти девчонку!
– О чем вы, доктор? – Игорь поднял в недоумении брови.
– Знаю о чем, потому и предупреждаю. У нее, говорят, жених – неплохой парень. Так что прежде разберись, что у тебя всерьез, а что – только игра. Чужую жизнь легче сломать, чем свою, подумай об этом на досуге.
Герасимов вышел из палаты, а Игорь закинул руки за голову и закрыл глаза...
