– Успокойтесь, пожалуйста! – Наташа взяла хозяйку под руку и увлекла за собой на летнюю кухню, где они обычно завтракали. Еще в поезде она во всех подробностях узнала о том, что младшая дочь Руслановых, которую Надежда Васильевна родила поздно, в сорок лет, была на сносях. Беременность она переносила плохо, и будущая бабушка не спала вот уже несколько ночей, не находила себе места от беспокойства...
– Что ж, вашему зятю никак нельзя свои дела отложить на время родин? – спросила ее Наташа, разливая по чашкам чай и подвигая одну из чашек хозяйке.
– То-то и оно! – махнула та рукой. – У этих коммерсантов все не как у людей: на первом месте бизнес, а также на втором и на третьем. Семья же, как Степан Сергеич говорит, даже в призовую тройку не входит! Хорошо еще, что мы под боком. А то загнулась бы наша Танька, как пить дать, в своих хоромах да за забором высотой чуть ли не с Кремлевскую стену. Отгрохали двухэтажный дворец, и сидит она в нем, как Кощеева невеста, а он все по столицам-заграницам мотается! – Надежда Васильевна всхлипнула и отставила от себя чашку с чаем. – Выдавала дочку за нищего инженера – плакала, что нищий, а теперь плачу, что богатство вроде бы и есть, только мужа как бы не стало. Наташенька, – она виновато посмотрела на гостью, – очень жаль, но нам придется уехать на пару недель, а может, и на месяц, кто его знает, когда Сашка домой вернется! Я, конечно, понимаю, вы отдыхать приехали, покупаться, позагорать, а тут я со своими заботами. – Она перевела дыхание и умоляюще посмотрела на Наташу. – Я вас очень прошу присмотреть за домом во время нашего отсутствия! – Заметив, что Наташа собирается что-то сказать, заторопилась, заговорила быстро, стараясь предупредить отказ: – По дому ничего особенного делать не надо: в огороде автоматический полив, только насос надо включить да выключить, абрикосы начинают поспевать, так что сушите, варите варенье, сколько душа пожелает! Сергеич вас потом до самого поезда проводит и в вагон посадит. О корове и курах позаботится моя золовка, она через три улицы от нас живет... Самое главное: пусть люди видят, что дом не пустует. Сами знаете, сколько сейчас любителей до чужого добра...
– Надежда Васильевна, я с удовольствием сделаю все, что вы просите. И золовку вашу не нужно беспокоить. Я ведь не всю жизнь с маникюром. До двадцати лет в селе жила, так что корову и провожу, и встречу, и подою... Вот только что с молоком делать?
– Об этом, милая моя, не беспокойтесь! – засуетилась обрадованная хозяйка. – Его почти все соседи разбирают, но и вам останется, пейте, сколько душа пожелает! С курами тоже особых хлопот нет. Корма достаточно, а яйца, что не съедите, будете в холодильник складывать...
Следующие два часа Наташа как привязанная ходила за Надеждой Васильевной, выслушивала наставления по ведению домашнего хозяйства.
Помимо подробного инструктажа хозяйка поминутно извинялась:
– Наташенька, милая, простите меня, ради бога! Кто же знал, что так получится? Конечно, я хотела съездить к дочке, помочь в первую неделю, но не бросать же собственный дом? Да, – спохватилась она, – если из сыновей кто позвонит, скажите, что уехали, дескать, к Татьяне. Телефон я вам оставлю. Славик, тот знает, что Танька должна вот-вот родить, а Егору, тому на все наплевать, он, по-моему, даже не в курсе, что сестра его выросла и замуж успела выскочить.
Женщины присели в саду под вишней с кое-где оставшимися ягодами. Надежда Васильевна вытерла фартуком раскрасневшееся от жары лицо.
– У вас ведь тоже близнецы, Наташа? – Она вздохнула. – Так и не успели ни о чем толком поговорить. Большие они у вас?
– Самые что ни на есть женихи! – улыбнулась Наташа. – По четырнадцать уже. Самостоятельные мальчики. Неделю в Петербурге пожили, на море насмотрелись и категорически мне заявили, что собираются на следующий год в Нахимовское училище поступать...
