Прищурившись, Наташа наблюдала за игрой солнечных бликов на воде. Жаль, что нет рядом Егорки и Петьки. Вволю бы наплескались, накувыркались в теплой воде, рыбу половили бы с Виталькой... А фруктов здесь какое изобилие! Знать бы, что все так повернется, обязательно взяла бы сыновей с собой...
Четырнадцать лет они практически неразлучны, за исключением нескольких редких и недолгих командировок и прошлогодней поездки в Швейцарию на Международный конгресс кардиохирургов. Изо всех сил Наташа старалась, чтобы ее ребята не отставали от сверстников по части мужского воспитания. Зимой бегала с ними на лыжах, летом пропадали на Столбах[13] или в компании приятелей сплавлялись на плотах по Мане, притоку Енисея. Парни ее как кошки лазали по скалам, до ночи готовы были биться: летом – в футбол, зимой – в хоккей с мячом, но дрались редко. Все местное хулиганье знало, что против их двух кулаков всегда найдутся четыре – братьев Романовых, или Романят, как ласково называли двойняшек в школе...
Наташа, расслабившись, лежала в кресле и улыбалась. Ее черноголовые и сероглазые братцы-кролики помаленьку начинают сводить с ума девчонок, так что уменьшения забот и хлопот с взрослением сыновей в перспективе не предвиделось.
Солнце припекало все сильнее, тени становились темнее и короче. Наташа потянулась, села в кресле, огляделась по сторонам, затем взяла из сумки яблоко и с удовольствием захрустела им. Серьезный малый Виталька вплотную занялся ее воспитанием. Обрушился вчера на ее фруктово-бутербродную диету, но что поделать, если ей совсем не хочется готовить для одной себя все эти щи-борщи, стоять в жару около раскаленной плиты. То ли дело легкий салат, несколько абрикосов, в крайнем случае сваренное всмятку яичко.
Виталька, понаблюдав за ее системой питания, возмутился:
– За отпуск ты желудок в полную негодность приведешь!
– Виталя, – засмеялась Наташа, – не учи ученую! За день я литра два сыворотки и простокваши выпиваю. Это и есть лучшее лекарство для моего изношенного организма.
– Всем бы такой изношенный организм, цены бы им не было! – Сосед окинул придирчивым взглядом высокую загорелую женщину. Смуглая, с золотистым отливом кожа, ярко-голубые глаза и полные, подчеркнутые розовой помадой губы – все вместе притягивало внимание не только мужской половины Тихореченска, но и доброй части женской...
Сопровождать Наташу на базар было для Виталия сплошным наказанием. Обычно они занимались лишь созерцанием даров кубанской земли, а если и делали какие-то покупки, то с единственной целью – избавиться от чересчур назойливых продавцов, стремившихся не столько продать товар, сколько обратить на себя внимание красивой женщины. Неоднократно горячие горцы пытались подкупить Виталия, чтобы узнать, кто она такая и где живет. А однажды даже пришлось спасаться бегством от нахально преследовавшей их «Жигули» «Тойоты» местного рыночного воротилы.
В последнее время они стали реже ездить на базар, справедливо полагая, что беспокойства от подобных прогулок гораздо больше, чем удовольствия.
Наташа не удержалась от смеха, вспомнив, как на днях подшутила над толстым, заросшим дремучей щетиной торговцем. Кавказец хватал ее за руки, призывно заглядывал в глаза – уговаривал купить персики:
– Смотри, джаночка, какой персик! Прямо как твои щечки розовый. Сама не хочешь, брату купи. Он хочет, я вижу!
– Это не брат. – Наташа серьезно взглянула на продавца поверх солнечных очков. – Это мой старший сын, а дома младшие дожидаются.
– Вах! – всплеснул руками кавказец. – Такая молодая – и такой взрослый сын!
– Какая ж я молодая, скоро пятьдесят стукнет. – Наташа с торжеством обвела взглядом соседние торговые ряды. Продавцы замерли, пораженные талантом выглядеть в полсотни лет чуть ли не вполовину моложе.
– Ты, наверно, артистка, да? – продолжал допытываться кавказец. – Я слышал, они каждый год кожу на лице, как на барабане, натягивают?
– Ничего она не натягивает! – рассердился Виталька. – И про пятьдесят лет тоже лапшу на уши вешает! Слушайте ее больше! – Бросив грозный взгляд на озадаченных торговцев, он подхватил Наташу под руку и увел с рынка. – Сколько раз я тебя просил не вступать с ними в разговоры. Так привяжутся, что потом до вечера не отобьешься, – сердито выговаривал он, пристраивая пакет с виноградом и персиками на заднее сиденье «Жигулей».
Наташа, безмятежно улыбаясь, смотрела в окно, делала вид, что не слушает его.
– Эй, джаночка, – Виталька ласково обнял ее за плечи, – почему меня в сыновья произвела? Сказала бы проще, что вон мой муж рядом стоит и за всем наблюдает...
– Муж?! – Наташа сделала большие глаза и залилась смехом. – И кто же поверит, что ты мой муж? А вот что сын, сразу поверили.
Сосед снял руку с ее плеча и с обидой отвернулся.
