Как он быстро выяснил, на Аусвайсе система образования как таковая была упразднена вообще. В период вызревания особей они не получали практически никакой информации, а после того, как особь становилась работоспособной и могла приносить прибыль Фирме - в неё загружали нужные технические сведения таким же образом, как жабократы загрузили в себя местный язык. Жители Кхардака сделали большой прорыв, потому как приняли решение возобновить практику обучения детей общим наукам - но, к их неудаче, они действительно не успели до атаки ксенонов.
- Твин, а толку? - фыркнул Зиктрис, опрокидывая в себя литр чаю, - Пока здесь будем мы, может ещё что-то получиться. Но как только мы улетим, сам понимаешь, что будет.
- Ты не технократ, белыч, - хмыкнул Твин, - На дворе стоит сам знаешь какой век. Мы можем даже не улетать вообще, тоесть просто никогда. Хотя проще будет прислать сюда кого-нибудь с лицензией на самокопирование. А это довольно надёжно, потому как никуда этот вечный не денется, ни от времени, ни от физической ликвидации.
- Кого ты найдёшь на такую работёнку? - усомнился грызь, - Даже лаповодящую.
- Эти ребята могут, - заверил оверлункс, - Поживи лет эдак тыщу, тебе тоже всё попуху будет.
- Быр-быр, - вспушился Зиктрис, - Лучше йа свалю отсюда, как только дело будет выкурено.
- Вместе свалим, - кивнул Твин.
За многослойным стеклом окна, которое уже было поцарапано абразивным ветром, начинался сдешний рассвет. Маленькое и неяркое солнце всходило над горизонтом безжизненной пустыни, и чёрная ночь становилась белой.
Контрабанда мечты
Для беспокойных сердец что больны войной
Что больны дождём
Что торопятся биться быстрей и быстрей
- из песни
Част шестой: Стратегия в реальной Жадности
Очередным солнечным утром, каких в ист-лунксской области примерно десять из десяти, семейство оверлунксов вывалило из автобуса на бетонную площадку. Хотя вокруг и торчали деревья, сразу чувствовался простор саванны, когда можно пыриться до самого горизонта; задувал тёплый ветер, наполненный запахами цветущих растюх, и с низким гулом проносились жирные шмели, загребавшие мёд. Хотя под куполом Ист-Лункса и был ветер, но он на ощупь сразу отличался от того, что гулял по свободе. Солнце тоже намекало, что оно без фильтра, изрядно нагревая шерсть на ушах. Кил и Инла немедленно нацепили кепки, а Твин и Жап, напротив, только подставляли морды под поток солнечного света. Овощи они и есть овощи, говорил по этому поводу Чернокотов-старший. Под подошвами захрустели камешки, которые тут валялись везде.
Реактивный гул сверху заставил желтошёрстых поднять головы. На высоте в пол-километра медленно шло звено из пяти М-29, выстроившихся клином, как утки. Эти нарезали круги вокруг города уже несколько раз, внушая своим видом.
- Воу воу! - крякнул Жап, - Это же орысеть как круто!
- Жап, не рысись в общественных местах, - вяло одёрнула его Кил.
- Круто, - не стал вдаваться в подробности Твин.
Сам-то он знал, что М-29 это конечно хорошая машина, но по галактике его давно продают в любые лапы, а у сил обороны планет есть куда более мощные игрушки. Впрочем, для показательных полётов над пригородом самое то. Оверлунксы же двинулись по дорожке вдоль шоссе, направляясь к мемориалу первопроходцев. Сейчас здесь тусовалось немало желтошёрстых, потому как по планете отмечали День Победы, общесоюзный праздник, который на Истрисе был резонно приурочен к дате окончания Первопоследнего вторжения - поэтому по дорожкам куда чаще, чем обычно, можно было встретить семейства оверлунксов. Основной митинг проходил на площади у городка оборонщиков, но Твин туда не ходил. Толкать речи, не сопряжённые с немедленным действием - это было не его, да и вообще, излишнее внимание к своим ушам Чернокотов не уважал. В этот день он ходил к мемориалу первопроходцев, тобишь первых строителей Истриса, которые прибыли на безжизненный каменный шар, а оставили после себя цветущий мир. Само собой, Твин разделял чувства благодарности к миростройцам, но для него это было особенно личное. Его родители прекратили существовать на последних этапах миростроя, подорвавшись на рудовозе, и именно такой же "слон" стоял здесь на постаменте в качестве памятника.