— Ну что, — участливо спросил Аристарх, разминая плечо сколота повыше того места, куда угодила стрела. — Теперь полегче? Хорошо, что стрела еще не ваша, скифская. Говорят, вы вкладываете в наконечники тухлое мясо и делаете их с такими шипами, чтобы потом нельзя было вынуть из раны!
— Ты странный балий![84] — сдавленным из-за неудобной позы голосом прохрипел сколот. — Ты не дал мне ни отвара из трав, ни чудодейственного бальства[85]… Даже не прижег раны огнем, а я уже почти не чувствую боли.
— Как, ты знаешь, что раны нужно прижигать огнем? — восхитился Аристарх.
— У нас даже дети знают это! — обиделся Лад. — Если этого не сделать сразу, злые боги войдут в рану. Тогда тело самого храброго воина будет трястись, точно тело последнего труса.
— Удивительно! — оглянулся на Эвбулида Аристарх. — Можно подумать, что люди его дикого племени читали Гиппократа!! — «Чего не излечивают лекарства, излечивает железо, чего не излечивает железо — излечивает огонь!» — процитировал он и сказал сколоту: — Лекарь, если он действительно лекарь, а не мошенник, должен лечить больного в любых условиях, если даже под рукой не окажется ни лекарств, ни трав, ни, как это получилось у нас, огня. Через час я повторю растирания — и ты сможешь встать на ноги!
— Как?! — изумился сколот. — Ты даже можешь сделать так, что и пято[86] рассыпятся, как прах? Ты великий балий, даже наш столетний Вежд не умел этого!
— Люди его племени наивны, как маленькие дети! — снова обратился к Эвбулиду Аристарх. — Он даже не понял, что я оговорился! Я действительно умею излечивать жар и хромоту, немоту и множество других болезней, — с улыбкой пояснил он сколоту. — Но эти цепи и колодку сможет снять с тебя только один человек.
— Кто? — прохрипел Лад.
Аристарх вздохнул:
— Пиратский кузнец… но, боюсь, он не будет «лечить» тебя до тех пор, пока ты не попадешь на невольничий рынок.
Он двинулся дальше, наклоняясь к раненым и больным, делал им растирания, прикладывая одним тряпки, смоченные водой, а другим, у кого уже не оставалось сил терпеть боли — мочей. Стоны за ним становились тише…
Вскоре в трюме воцарилась полная тишина. Не спал лишь Эвбулид. Подойдя к нему, Аристарх спросил:
— А ты почему не спишь?
— Я бы поспал! — вздохнул Эвбулид. — Но перед глазами — Дорофей с дочерью… Я видел много смертей, но, понимаешь, ведь она — ровесница моей Филы!
— И все-таки тебе надо уснуть! — голос Аристарха стал требовательным. — Тебе очень надо уснуть… Очень… Спи!
Сон, как огромная волна, с головой накрыл Эвбулида, и понес туда, где ждала его Гедита, где уже сидели вокруг празднично накрытого стола Диокл, Клейса и почему-то удивительно похожая на погибшую девушку Фила…
Старый Армен возлежал на самом почетном месте, словно в праздник Диониса, когда рабам наравне с хозяевами разрешалось пробовать новое вино, и Эвбулид, по обычаю, прислуживал за ним. Армен добродушно трепал его волосы и приговаривал: «Господин, ты свободен!»
— Господин, ты свободен! — услышал Эвбулид и открыл глаза.
Косые иглы света… духота трюма… раскатистый храп спящего сколота…
— Господин…
Эвбулид мгновенно вскочил и увидел Армена. Раб лежал на спине. Одна рука его была протянута к Эвбулиду, а другая беспокойно бегала по телу, словно искала что-то.
— Ты свободен…
— Армен!..
— Господин, я привез два таланта… Ты — свободен! — услышав голос Эвбулида, снова прошептал Армен.
— Как два?! — вскричал нагнувшийся над рабом Писикрат. — Как два?.. А я?
Армен закрыл глаза.
— Да простят меня боги… — прошептал он и сказал купцу: — Твоих сыновей меньше всего волновала твоя свобода…
— Что?..
— Они больше допытывались, где ты спрятал свои сокровища…
— Святая правда! — зажал рот купец и запричитал: — О, боги, прокляните моих неблагодарных сыновей! Что же теперь будет со мной? О, моя несчастная судьба!
— А что же моя жена? — спросил подошедший триерарх.
Армен повернул к нему голову, с трудом выговаривая каждое слово, сказал:
— Твоя жена велела передать тебе, что я не видел ни ее, ни мужчину в твоем доме…
— Лжешь! — замахнулся триерарх и вдруг остановил руку. — Впрочем, я догадывался, я всегда догадывался, чем она занимается в мое отсутствие. Понимаю — я оказался помехой ей! Я, который содержит ее, я! Я! Я!
Крики триерарха разбудили сладко спящего Клеанфа. Узнав, что прибыл посланный за выкупом раб, он подбежал к Армену и затряс его за плечо:
— Ну, говори, как поживает моя супруга? Здорова?
— Здоровее не бывает… — Прохрипел Армен, едва не теряя сознание от боли во всем теле.
— Деньги уже отдал пиратам?
— Да…
— Он привез выкуп только ему! — показал пальцем на Эвбулида Писикрат. — Что же теперь будет с нами?..
— Как?! — Клеанф посмотрел на купца, на Эвбулида, на мрачного триерарха. — Почему?!
Он схватил Армена за плечи, но Аристарх властной рукой остановил его:
— Отпусти. Не видишь разве — он кончается…
— Армен?! — Эвбулид подался к лекарю. — Не может быть! Спаси его!
— Увы! — вздохнул Аристарх, ощупывая раба. — Кровь уже покинула многие важные центры, жить ему осталось пять, от силы — десять минут…
