На площади перед длинным домом, ставшим теперь полноценной комендатурой, стало, наконец, совершенно тихо. Команда Станции откровенно скучала. Еще ни разу за все годы работы они не сидели так много часов подряд без дела, не зная, чем себя занять. Были сделаны все дела и даже проведено техобслуживание, и теперь члены Команды лишь наблюдали сверху за охранявшими их и так же скучавшими головорезами. "Наверное, именно так чувствуют себя узники в заключении, — думал про себя Аспирант. — Впрочем, это вряд ли будет про нас — не сомневаюсь, что тут нам найдут еще немало применений. Пусть даже перекапывать степь, которую мы еще вчера обеззараживали, и сажать кукурузу".
Мысли Командира имели иное направление. "Должен же в этой власти быть хотя бы один не идиот, — думал он про себя, прокручивая в голове все события, случившиеся с ними с момента пересечения границы. — Если там, в нашей Столице, действительно сошли с ума и наняли бандюков воевать Нефтяников, возможно, провести остаток жизни в этих землях действительно будет лучшим решением. Колонии Конфедерации неизбежно будут захвачены разными бандами, а дальше между ними начнется долгая гражданская война, ресурсы для которой будут выкачиваться из наших фермеров и кустарей. Конфедерация тогда нескоро еще станет местом, где обеззараживание земель будет кому-то нужно… Но если уж тому быть, надо найти тогда хотя бы кого-то в местной власти, думающего немного дальше, чем выслужиться перед начальством и утопить в дерьме конкурента. Чиновника, с кем можно было бы адекватно говорить. Возможно, этот Генерал и есть такой человек… Впрочем, это будет видно уже совсем скоро…"
Вечером грузовики вернулись. Генерал, спрыгнув с борта, пошел прямо к Станции и сразу потребовал Командира вниз. Генерал подробно расспрашивал о работе и назначении каждой детали и узла, которые он видел снизу, завистливо цокал языком, похлопывая по огромным колесам "56х26" и долго с интересом изучал ощетинившийся ножами самых разных форм из высокопрочной стали Грунтопробник. В отличие от Наставника, Генерал вникал и действительно понимал то, что Командир рассказывал ему. Он также подробно расспрашивал, как быстро и на каких ландшафтах может работать Станция, а также о методах истребления больших стай и крупных особей. Результатами осмотра Генерал явно был доволен, но Командиру он никак не обозначил свою реакцию.
Одновременно с началом осмотра Станции Генералом несколько вояк поднялись и наверх. Как и ожидалось, они искали оружие. Головорезы заглядывали во все шкафы с реактивами, деталями и запчастями на Тягаче и Станции, а также старались заглянуть в щиты с оборудованием и механизмы. "На этих проводах 5000 вольт. А если повредите оптоволоконные жгуты, ремонт их будет возможен только на базе в Столице Конфедерации", — сказал Аспирант, когда проверяющие заглянули под его пульт. Покрутив носом, головорез грубо захлопнул дверцу и пошел дальше к штурвалам и пультам Грунтопробника. "Легко отделался", — довольно подумал Аспирант про себя. Именно там, под люком за жгутами и парой блоков питания, хранились все его накопления, штурмовая винтовка с гранатометом и еще кое-какое барахло, включая и запасные оптоволоконные жгуты. Не пройдет и пары месяцев, как барахло из этого ящика с дверцей в полу определит судьбу всего материка. Но пока это не могло быть кому-либо известно…
Утром Команду Станции снова вызвали к Генералу. Командир в этот раз сказал Аспиранту остаться на Станции и присмотреть за ней, поскольку Капитан и Сержант, выполнявшие эту функцию раньше, были все еще заперты, и о них не было никаких сведений. В этот раз Генерал разговаривал, казалось, не так враждебно, как в предыдущий день. Он сказал, что Станция должна завершить начатую работу, а ее дальнейшая судьба будет решена позже. Командир, со своей стороны потребовал доказательств, что двое его людей в заключении живы и невредимы. Ему дали поговорить с ними, после чего Станция и грузовик с огнеметчиками снова отправились на границы Колонии.
В обеззараживающей команде не было ни одного человека, прибывшего вчера из Центра. Все были уже знакомы, а потому работа шла как обычно. Это означало, что, если не к Команде Станции, то, хотя бы, к бойцам, служившим в Колонии ранее, у Генерала теперь доверия стало больше. С вояками Команда Станции старалась не обсуждать свой новый статус. Сами же вояки по-разному реагировали на это изменение, от чувства неловкости и виноватости до злорадства и демонстрации превосходства. Но открыто быковать не пытался никто — то ли Генерал заранее дал понять, что не одобрит такое отношение, то ли память об инциденте после ареста Команды заставляла недоброжелателей держать себя в рамках.
