А потом — налево, к воротам и калитке! Калитка на засове, но можно сдвинуть его одним отчаянным рывком. За калиткой же — на педали, и попробуйте догнать, ворюги проклятые!
Если сейчас нырнуть в щель, промчаться через двор быстрее ветра, враги не успеют опомниться!
«Решайся, Перепёлкин!»
«А чего решаться-то! Все равно другого пути нет…»
«Ну так что же ты?»
«А чего я… Я сейчас… Только сосчитаю до трех…»
Он изо всех сил вздохнул и сосчитал. Снял панаму, скрутил и сунул в просторный карман на шортах. И, зацепившись погоном рубашки за доску (и оторвав его), рванулся в щель! И помчался!
Казалось, что бежит он долго-долго, по бесконечному полю. Высокие головки подорожников хлестко щелкали по ногам. А встречный воздух был плотный, как вата, и его приходилось расталкивать грудью… И все же Вася добежал. И за это время ни один из троих врагов не успел взглянуть на него. Вася рванулся вверх, ударил снизу по Колесу, как по волейбольному мячу. Колесо подскочило и прыгнуло к Васе в руки. И он кинулся к калитке!
И тогда-то сзади раздалось:
— Шухер, братва!
— Это Недопёлкин! Держи паразита!
Вася знал, что не задержат! У него — удача! Все случилось справедливо, как надо!
Все
Зверь мчался с хриплыми рыками, а над ним скользила по натянутой над двором проволоке длинная цепь. Вася понял, что не успеть к калитке. Рванулся еще левее. Там, у высоченной кирпичной стены была сложена длинная березовая поленница. Двухметровой высоты. Как на нее Вася сумел взлететь (с Колесом в руках) он и сам потом не мог сообразить Но взлетел в одну секунду! И отчаянно глянул сверху.
Пес бесновался, поставив на торцы поленьев когтистые лапы. Сипел от непрерывного лая. Вася вообще-то не боялся собак. Особенно больших (у них в черепной коробке мозгов больше, чем у мелких скандальных мосек). Если такие псы гавкают, но при этом машут хвостами, ничего страшного. Их можно уговорить ласковыми словами, а потом и погладить. Но этот не мотал хвостом. А с морды срывалась мутная слюна. И глаза были тоже мутные.
Вася левой рукой сжимал Колесо. А правой он схватил полено и бросил в собаку. Оно чиркнуло по кудлатой спине. Волкодав тявкнул как-то по-щенячьи, отскочил метра на три, сел в подорожники и загавкал снова. Но уже без прежней уверенности.
Трое дружков стал в двух шагах от поленницы. Переверзя задрал лицо-каравай.
— Ты чё собаку обижаешь, гнида? Она тебе чё сделала?
— А я вам что сделал?! Украли Колесо да еще собакой травите!
— Нехорошо говоришь. Не украли, а взяли покататься, — вежливо поправил Васю цыганистый курчавый Цыпа.
— Ворюги!
— Щас будешь извиняться, — пообещал тонкошеий и длиннорукий Мишка Гвоздев. И сделал неосторожный шаг к поленнице. Вася пустил над его головой полено. Так ловко, что чуть не чиркнуло по волосам! Гвоздев присел и на корточках, отбежал на несколько шагов. Сказал оттуда:
— Псих…
Переверзя и Цыпа тоже отскочили. Цыпа снисходительно объяснил:
— Этот ты псих, Штырь. Сам подставляешь свою глупую башку. Надо взять мальчика аккуратно…
Гвоздев-Штырь воспринял критику с пониманием.
— Больше не буду… А как взять-то?
— Да, как? — злорадно спросил Вася. И ухватил другое полено. Сердце у него колотилось глухо и часто, но он не боялся. То есть, может, и боялся, но страх этот сидел где-то очень спрятанно, а главными чувствами были злость на трех негодяев. И боевой азарт. Пусть, пусть подходят! Увидят, что Перепёлкин — не ноль без палочки! Он сумеет защитить друга!
— Замочу гада, — неуверенно пообещал Переверзя. Он был, видимо, самый главный, но и самый тупой.
Вася покачал в ладони полено.
— Только суньтесь, бандерлоги недоеденные! — Это Вася вспомнил книжку про Маугли.
— Как нехорошо выражается, — покачал головой Цыпа. — Надо сказать мамочке, чтобы отшлепала.
— Скажите, скажите! — радостно откликнулся Вася. Его осенила счастливая фантазия: — Мама скоро придет! И папа! Они ведь знают, куда я пошел!
— Пусть приходят, — захихикал Щтырь. — Калитка заперта, щеколда крепкая. А дыру они ни в жисть не найдут. Мамочки и папочки не лазят по бурьянам.
— Они придут с милицией!
— На фиг милиции всякие мамины недопёлкины. Им с бандитами-то разбираться некогда, — лениво заявил Переверзя.
Вася вспомнил вчерашнего старшину и понял, что Переверзя прав. Тупой, а рассудил здраво.
Цыпа пообещал Васе:
— Все равно никуда не денешься, воробышек.
Деваться и правда было некуда. Если спрыгнешь — сцапают сразу. Да еще зверюга эта. А сзади гладкая кирпичная стена высотою в два этажа.
В небе резво бежали маленькие клочковатые облака. Через солнечный двор косо пролетали их тени.
— Штырь, ты вали слева, а ты, Цыпа, с другого фланга, — распорядился Переверзя. А я прямо. Будем брать с трех сторон.
