От нэдзуми, завлечённого в ловушку и убитого, осталось кое-что малосъедобное. В частности, кости, куски шкуры и резцы (варубатто по моей просьбе припрятал их вместо того, чтобы, как он первоначально собирался, продемонстрировать трофеи родне). А я восстановил контроль над своей сеф в достаточной мере, чтобы не только управляться с крысиными резцами при помощи Незримой Руки, но даже для того, чтобы на несколько малых черт "заморозить" развозчика на одном месте. Провернуть такое с обычным человеком я бы не смог, а вот на нукэкуби моего резерва хватило.
В итоге, даже если кражу рисовых лепёшек из тележки заметят, следы крысиных зубов пустят охрану по ложному следу. Пискля счёл этот ход ещё одной восхитительной человеческой подлостью. Чтобы охладить его восторги, я спросил, знает ли он в катакомбах место, где есть вода, но нет нэдзуми и нечасто появляются варубатто. Желательно также, чтобы это место находилось неподалёку от моей клетки, но и не настолько близко к ней, чтобы облегчить задачу будущим преследователям.
"Нет такого".
Ответ не понравился мне своей однозначностью.
"Ладно, Пискля. Нет, так нет. А как насчёт места, куда мог бы пролезть я, но не сможет за мной последовать взрослый человек? И да, подальше от мерзких крыс!"
После этого вопроса мы не менее большой черты разбирались с укрытиями, хранимыми памятью варубатто. Дела ничуть не облегчало то, что память его... своеобразна. Достаточно сказать, что Пискля запоминал дорогу не глазами, как я, а ушами. Для него между "глухим камнем" и "звонким камнем" простиралось такое же полотно оттенков и переходов, как для меня - переливы цветов радуги от красного к фиолетово-синему. Если бы в своё время я не пользовался цем-печатью Зрячего Уха, если бы не обладал подготовкой люай - попытки составить из путаных образов Речи варубатто карту подземных ходов могли занять не один день... и всё равно остаться безуспешными.
Однако я справился с задачей.
Остался сущий пустяк: освободиться из клетки.
Нет, - в самом деле пустяк. Клетка из толстых и прочных стеблей бамбука, перевязанных банановыми канатами* и составляющих частокол, в щели которого можно просунуть женский кулак, служила непреодолимым препятствием для детей и даже для большинства взрослых. Но не для меня. В своей первой жизни я использовал стихийную сеф воды для обработки камня; использовать её для порчи канатов, скрепляющих бамбуковые стебли, оказалось ещё легче. Тем более, передо мной вовсе не стояла задача разнести клетку на куски - вполне хватило бы расширить одну из щелей так, чтобы я мог просунуть через неё голову... а затем и протиснуться целиком.
/* - имеется в виду аналог манильского троса; на Земле сырьё для выделки этого вида натурального волокна произрастает на Филиппинах./
На это у меня ушло время трёх кормлений. И то вполне мог управиться побыстрее, если бы не устраивал себе отдых с медитациями для восполнения сеф между периодами монотонной работы.
Самым неприятным обстоятельством на момент освобождения стало отсутствие ёмкости для воды. В моей клетке стояло нечто вроде корыта-поилки - каменной дуры весом со взрослого человека, куда развозчик-нукэкуби во время обходов подливал воду из кувшина с удлинённым узким носиком (чтобы проходил через щель решётки).
По очевидным причинам о том, чтобы утащить это корыто с собой, не могло идти и речи.
Я и украденные лепёшки-то на себе пристроил с трудом: циновка, которую я прихватил с собой, была настолько грубой, что гнулась о-о-очень неохотно. Надёжность свёрнутой из неё... ёмкости отнюдь не внушала мне уверенности. Так как делал я её уже за пределами клетки, то есть с неизбежностью - спешно, при помощи неудобно коротких обрывков бананового волокна, да ещё и наощупь. Также имелся у этой циновочной ёмкости один дополнительный недостаток: поскольку сделать крепёжные лямки для неё мне было попросту не из чего, мне предстояло либо тащить её в руках (снижая и без того не особо выдающиеся боевые возможности), либо прилепив к спине при помощи сеф. Тоже не лучший вариант, так как это отнимало часть контроля и, что ещё хуже, ускоренно истощало мой невеликий резерв.
Однако неприятнее всего прочего, повторюсь, выглядело отсутствие хотя бы завалящей баклаги, фляги, меха, кувшина - короче, ёмкости, куда можно было бы перелить воду. Протянуть день-два без еды сравнительно легко, а вот без питья...
Впрочем, насчёт добычи влаги я составил план заранее. Иначе побег стал бы самоубийством.
К тому же на данный момент, когда я осторожно волок на себе свою (потом, снова) постель и запас провизии, острее всего стоял вопрос скрытности.
