Колесо сансары полностью

/* - букв. "называющий"; точный перевод термина невозможен, но имеется сильная связь с известным из Ветхого Завета фрагментом: "И нарек человек имена всем скотам и птицам небесным и всем зверям полевым". Подробности далее в тексте./

- Забота о подопечных, - ответил я без промедления. Подумав, добавил, - Ещё, полагаю, интерес естествоиспытателя. Ну и стремление испытать свои силы.

- Вот как. А моих демонов ты бы мог усилить?

- Мог бы.

- И какого же ответного дара ты попросишь за это?

Так просто?

- Защиты и покровительства. Для меня и моих демонов.

- Чем же не угодили тебе владыки земель смертных?

- Вы знаете ответ, - голос мой сел. И пришлось усилием воли разжимать кулаки, потому что совсем уж терять лицо мне не хотелось. - Если тэнгу рассказали о том, как я кормил их заряженным мясом, то наверняка рассказали и об участи моей семьи.

О да. За неимением иных полезных занятий, время ожидания перед аудиенцией я потратил на то, чтобы, наконец, задать Урр прямой вопрос и услышать не менее прямой рассказ. Что ж, я услышал его. И потом весь вечер, ночь и утро переплетал Сеть Памяти, чтобы не сойти с ума от того тайфуна, что воцарился в моей душе.

...ровно дюжину храмов посетил Оониси Акено перед тем, как отправиться за головой Кубара Лейко. В каждом я оставил свиток с рассказом о полученных приказах и клялся в истинности своих слов у алтаря божества, беря в свидетели небожителей и каннуси, чтобы оставить свидетельства прямой вины Мефано Юдсуки в разжигании клановой розни. Но когда Хироко услышала рассказ Урр о последних минутах жизни своего мужа и пришла к богослужителям, чтобы те подтвердили её обвинения в бесчестии и убийстве...

В шести храмах из дюжины с ней отказались говорить вообще. В ещё трёх храмах оставленные мной свитки таинственным образом "потерялись", а каннуси-свидетели прозрачно намекнули Хироко, что обнародование написанного в этих свитках погубит много почтительных прихожан и принесёт неисчислимые беды, а потому для них неприемлемо. Ещё в двух храмах "потерялись" сами свидетели: один отправился морем в княжество Сиджен к родне, другой принял двухлетний обет молчания и на время его действия удалился от мира в горный монастырь. Только один храм, посвящённый Окунинуси Справедливому, не отказал вдове в поддержке (ещё бы - откажи каннуси в просьбе о справедливости, и гнев ками на поправших его заветы слуг оказался бы поистине пугающим!).

Итак, дела Юдсуки получили огласку. И этого хватило, чтобы поднять много шума.

Кланы Хига, Кенсиро, Чо и Кубара выдвинули обвинения против Мефано. Которых поддержали в полной мере только Дойо, а вот Намари заняли позицию, близкую к выжидательности. Защищаясь, совет старейшин незамедлительно исключил Юдсуки из своего состава. Не потому, конечно же, что его деяния как-то особенно ужаснули магов, но потому, что он не сумел утаить их в секрете. И дело этим не кончилось: под давлением извне - да и изнутри тоже, Юдсуки не нравился слишком многим - на бывшего старейшину пролили целый водопад помоев (жаль, не в буквальном смысле), признали его клятвопреступником и, подсуетившись, отравили. Иначе пришлось бы изгонять, а сделать отступником мага такой силы, знающего множество неприятных политических секретов и магических тайн... одним словом, настоящего выбора у Мефано попросту не осталось.

Им пришлось также сильно растрясти свою казну на выплаты и взятки, взять на себя нелёгкие обязательства перед одними высокопоставленными персонами, а других высокопоставленных персон, которые задолжали им, от обязательств освободить или ослабить таковые... но так или иначе, а "княжеский" клан магов сумел-таки преодолеть кризис. С потерями, но выпутался из положения.

Конечно, после такого не могло идти и речи о том, чтобы Оониси приняли вассалитет Мефано. Да и видеть Оониси в числе союзников они уже не хотели (ну, это взаимно).

Однако от былой малоизвестности моего семейства также не осталось следа.

И встал в полный рост вопрос о том, что с ним станет дальше.

...у Мефано Юдсуки, в числе прочих родичей разной степени близости, имелся племянник по имени Акио. Впрочем, узы близкого родства бледнели на фоне иных, куда более прочных: Юдсуки более полувека являлся для Акио наставником. Помимо выдающегося таланта в управлении Воздухом, ученик заимствовал у своего учителя также иные качества боевика: прямолинейность, вспыльчивость, пренебрежение слабыми и нижестоящими. Увы, после известных событий Акио превратился из верного оружия клана в проблему. Запятнанную связью с клятвопреступником, обозлённую, не привыкшую и не умеющую сдерживаться. Почти ненавидящую соклановцев... или по крайней мере тех соклановцев, которым принадлежала власть.

Оониси тоже были проблемой.

И старейшины Мефано, по всей видимости, решили избавиться одним взмахом тэссэна от двух проблем за раз.