- Ну-у-у... я, сынок, ещё побарахтаюсь.
Он делает свой ход. Не такой, как я предполагал. Я торопливо перерасчитываю ходы... хм. Всё равно победа за мной, но почему предчувствие такое пакостное? Или я чего-то не понимаю? Так. Потом так, так, так и так...
Опа. А если вот так и так - моя ловушка мне не поможет. И тогда...
Срочно придумать спасительную тактику. Срочно. Например...
- Что, сынок, сдашься?
- Не выпрыгивай из лодки. Ты ещё не победил.
Делаю свой ход. И рисунок игры снова меняется. Два люай за одним гобаном... простым смертным такое просто не понять.
Кстати, ту партию мы вели (с перерывами, конечно) шесть дней. Шесть! И никто не хотел уступать.
Чем всё кончилось? У Макото от умственного напряжения снова заболела голова, и как только я это почуял - быстренько предложил ничью. Всерьёз, а не шутки ради...
...Ёро. Двадцать первый день весны, глубокий вечер. Фестиваль фонарей.
По преданию, первый император Цао, коронуясь как правитель объединённой Цао и берегов Шаньё, повелел народу праздновать - пить вино, петь песни, танцевать и веселиться. Чтобы не видеть ни одного грустного лица, свыше было указано всем - без различия пола, возраста и сословия - надеть улыбающиеся маски. А чтобы продлить свет дня, людям среди прочего повелели вывесить на улицах и в домах как можно больше бумажных фонарей: алых, жёлтых (на замену золоту) и нежно-голубых - как раз цветов династии.
И так полюбилось народу маскарадное гуляние под разноцветный свет, что на следующий год его повторили. А потом оно вошло в традицию, и традиция эта переплыла моря, добравшись до островов - не исключая княжества Ниаги. Вот уж больше тысячи лет вечер двадцать первого дня весны становится всенародным праздником.
Мы, Оониси, тоже празднуем этот день, как все. Из года в год, что бы ни случилось.
