Колесо Сансары полностью

И ещё парень понял, что она красивая. Именно понял, а не разглядел — девушка-то стояла к нему вполоборота. Ведь как бывает: оценишь стройную фигурку, а приглядишься — мордочка-то и подкачала… Но в данном случае ошибки быть не могло — незнакомка красива, он знал это, потому что где-то уже видел её раньше…

«Интересно знать, и что эта Барби здесь делает? — такой была первая оформившаяся мысль. — Таким красоткам место на подиуме, где разгуливают топ-модели; или в офисе крутой фирмы (классная секретарша широкого профиля «на все руки и прочие части тела мастерица»); или, на крайняк, в навороченной тачке при самодовольном мачо с золотой цепью на толстой шее… Такие — если верить западным фильмам — вертят бёдрами на пляжах Майами и Коста-Дорада, транжиря деньги богатых любовников, по возрасту годящихся им в отцы, — а то и в деды. И уж во всяком случае, девушки с таким экстерьером равнодушно глядят на сверстников, если те не принадлежат к золотой молодёжи и не могут походя оставить в элитном ночном клубе пару тысяч баксов за вечер…

И всё-таки, чего ради она оказалась в пыли музея (да ещё столь специфического) в июльский выходной, когда на улице такая дивная погода? Ей что, заняться больше нечем? Не свидание же она назначила под знамёнами флота российского у моделей давным-давно погибших или пущенных на слом кораблей! А, она, наверно, переводчица, сопровождающая группу каких-нибудь чопорных англичан, интересующихся историей флота вообще и русского в частности… Но где же тогда её подопечные? Отошли все разом пописать?».

Вся эта мысленная обойма провернулась в голове молодого человека за те считанные секунды, пока он преодолевал разделявшие его и девушку метры. И ещё он понял, что красавица смотрит на немые отпечатки истории не просто так, а с настоящим неподдельным интересом и с какой-то затаённой грустью. И это внезапное открытие окончательно сбило парня с толку.

Девушка почувствовала его приближение (не услышала шаги, а — он отчётливо понял это! — именно почувствовала), оторвалась от фотографий столетней давности и повернулась. Она действительно оказалась красивой; и лицо её было именно таким, каким парень себе его и представлял; а потом молодой человек услышал…

На нас надвигается Тьма, Чёрная Тень из Неведомого. Всё то, что происходит сейчас в России, — это не просто то, о чём мы знаем из истории других стран. Это гораздо страшнее и кровавее — и необъяснимее… За всем происходящим стоит какая-то чудовищная сила. Я не могу понять и сказать, откуда я это знаю — я чувствую…

Бороться с этой Тьмой выше человеческих сил, мы можем только бежать. Где-то там, очень далеко, дальше, чем мы можем себе представить, есть способные противостоять Тени, но до них так вот запросто не докричишься. А мы — мы можем лишь спасаться бегством в зыбкой надежде уцелеть…

Юноша с трудом отлепил от нёба непослушный язык и вытолкнул всего три слова:

— Тебя зовут… Наташа?

— Тебя зовут… Андрей? — эхом отозвалась девушка.

…Они вышли на улицу, крепко-крепко держась за руки, словно боясь потерять друг друга снова.

Их встретил ослепительный летний день: бездонная голубизна неба с белыми пушинками редких облаков, взъерошенная лёгкой рябью синь водной глади Невы, зелень листвы, золотые брызги отскакивающих от оконных стёкол солнечных зайчиков, седина древнего камня стрелки Васильевского острова. И нигде — нигде! — не было ни единого чёрного пятна.

1996 год

Самое противное в длинном рейсе — долгие переходы: это когда судно занудливо наматывает мили на гребной винт, неспешно топая от одного порта до другого в течение трёх-четырёх недель. За всё это время ничего, как правило, не происходит: время на борту течёт себе тихой речкой в замшелых берегах распорядка дня «сон-еда-работа»; и сутки сменяются, похожие друг на друга, словно заклёпки в переборке. Тоскливости добавляется, если пересекаешь штормовые широты, где постоянно качает, и где толком ни поесть (потому как суп так и норовит выплеснуться из тарелки прямо в физиономию), ни поспать (если предварительно не расклинишься руками-ногами — иначе будешь всю ночь ползать по койке взад-вперёд вслед за валкими размахами своего плавучего жилища). И ещё хуже, когда настроение у тебя паршивое по каким-либо веским причинам.