– Ну что ж, – смешком он попытался свести все к шутке, – я знаю, кто и как это сделал: дворецкий в кладовке. Подсвечником.
Когда остальные вежливо рассмеялись, он вновь постарался увести разговор от скользкой темы.
– Мисс Грин, вы когда-нибудь видели картину «Прозерпина» Россетти?
Девушка обратила на него взгляд, и Майлз почувствовал некоторое смятение. Было что-то странное в этих глазах.
– Видела.
– Мне определенно кажется, что вы напоминаете женщину с этого полотна.
Гостья не отвела пристального взгляда:
– Следует ли мне быть польщенной сравнением с возлюбленной владыки царства теней?
Причудливый ответ, его сила и яркость, а также резонирующий голос, как на старых грампластинках, смутили Майлза, но он умел с честью выходить из любых превратностей беседы и ответ нашел мгновенно:
– Плутон [23] влюбился в нее, потому что она была красива и полна жизни – точь-в-точь как вы.
– И в результате похитил ее и утащил в ад, чтобы сделать своей женой.
– Что ж, некоторым везет!
Майлз окинул взглядом стол и получил за маленькую остроту одобрительный смешок. Даже мисс Грин улыбнулась, с облегчением отметил он.
Заговорил торговец картинами Лайонел Брок:
– Да-да, я хорошо знаю живопись. Насколько помню, эта картина находится в Галерее Тейт.
– Именно. – Майлз с благодарностью повернулся к Броку.
– Довольно заурядное произведение, как и все прерафаэлиты. Моделью послужила Джейн Моррис, жена лучшего друга Россетти. Работа над портретом явилась прелюдией к ее соблазнению.
– Соблазнению… – повторила мисс Грин и устремила свои странные глаза на Майлза. – А вы когда-нибудь соблазняли, мистер Майлз? Положение директора-распорядителя на шикарном океанском лайнере, должно быть, прекрасная возможность для этого.
– У меня свои маленькие секреты, – ответил Майлз с очередным легким смешком.
Вопрос, что называется, не в бровь, а в глаз и, пожалуй, более дерзок, чем он привык слышать. Вряд ли когда-нибудь еще мисс Грин окажется за его столом.
– «И от себя сама я далека, и прошлого мне здесь совсем не жаль…» – продекламировала она.
За столом стало тихо.
– Как красиво! – произнесла молчавшая до сих пор вдова мясного магната Эмили Дальберг, поразительно аристократичного вида женщина в вечернем платье, со старинными ювелирными украшениями, стройная и хорошо сохранившаяся для своего возраста. Майлз подумал, что она выглядит и говорит точь-в-точь как баронесса фон Шрёдер из мюзикла «Звуки музыки». – Кто написал это, моя дорогая?
– Россетти, – ответила Констанс. – Это стихотворение, которое он написал о Прозерпине.
Брок обратил на девушку серые глаза:
– Вы историк искусств?
– Нет, я педант и обскурантист.
Брок рассмеялся.
– Нахожу педантов и обскурантистов очаровательными, – проговорил он с улыбкой, подаваясь ближе к ней.
– Вы тоже педант, доктор Брок?
– Ну, я… – Он предпочел отшутиться: – Полагаю, кто-то может меня так назвать. Я взял с собой несколько экземпляров своей последней монографии о Караваджо. Отошлю копию в вашу каюту, тогда вы сами сможете решить.
В этот момент в компании воцарилась тишина, потому что к столику подошел представительного вида человек с посеребренными сединой волосами, в форме морского офицера. Он был строен и подтянут, а из-под козырька фуражки поблескивали голубые глаза.
– Рад приветствовать вас на борту «Британии», господа.
Все присутствующие приветствовали его в ответ.
– Как идут дела, Роджер?
– Все просто замечательно, Гордон.
– Разрешите представиться. – Новоприбывший одарил присутствующих обаятельной улыбкой. – Я Гордон Ле Сёр, первый помощник капитана «Британии». – У него оказался очаровательный ливерпульский выговор.
Над столом пронесся негромкий гул голосов – гости поочередно представлялись.
– Если у вас есть какие-то вопросы по поводу судна, я к вашим услугам. – Офицер снова улыбнулся. – Как вам обед?
Все заверили, что обед превосходен.
– Прекрасно! Мы будем хорошо заботиться о вас, обещаю.
– Я вот хотела узнать… – заговорила миссис Дальберг. – Говорят, «Британия» – крупнейшее круизное судно в мире. Насколько она больше «Куин Мэри»?
– Мы на пятнадцать тысяч тонн тяжелее, на тридцать футов длиннее, на десять процентов быстрее и вдвое красивее. Однако, миссис Дальберг, в одном вынужден вас поправить: «Британия» не круизное судно, а океанский лайнер.
– Я не знала, что существует разница.
– Еще какая! Целью круизного судна является круиз как таковой. А задача океанского лайнера – перевозить людей согласно расписанию. У «Британии» гораздо больше осадка и более остроконечный корпус, чем у круизного судна, и она способна развивать серьезную скорость – свыше тридцати узлов, что составляет более тридцати пяти сухопутных миль в час. Корпус должен быть гораздо крепче, чем у круизного судна, и иметь хорошие мореходные качества, с тем чтобы пересекать открытый океан при любой погоде. Видите ли, круизное судно будет уклоняться от шторма. Мы же не свернем и станем пробиваться через шторм.
– В самом деле? – изумилась миссис Дальберг. – У нас есть вероятность столкнуться со штормом?
